Какое значение красоте в жизни человека придает

Вопрос: Прочитайте изречение Абая Кунанбаева. Почему он утверждает, что нет ничего дороже сердца? Как соотнести с этим возможности человека? Разве бывает у человека что-либо дороже его сердца? Все лучшие человеческие качества, такие, как отзывчивость, сострадание чужому горю и человеколюбие, рождаются сердцем. Даже нетерпение идет от сердца. И не бывает лжи, когда слово идет от самого сердца, а если язык лжет, значит, сердце просто-напросто обмануто. Абай

Вопрос: Прочитайте высказывание. О чем говорит автор? Как взаимо- связаны изменения в самом себе и творческое преображение мира вокруг? Не уставай в труде и самосовершенствовании: творчески обогащая мир – изменяешь себя, нравственно совершенствуя себя – изменяешь мир. Д. Лихачёв

Вопрос: Прочитайте высказывание французского философа XVIII века Люка де Клапье де Вовенарга о красоте. Согласны ли вы с его мнением? Какими примерами вы могли бы пояснить понятие «красота»? На лестнице понятий добро стоит выше любого превосходного свойства, как понятие красоты превыше блеска и услады. Добро и красота объединены в понятие «добродетель», ибо ее доброта нам приятна, а красота полезна; однако о вещах нам полезных, но неприятных, к примеру, о горьких лекарствах, мы скажем, что они хороши, но никогда не скажем, что красивы; точно так же многое на свете красиво, не будучи полезным.

Вопрос: Прочитайте отрывок из статьи Валерия Суслова «Дело, которому ты служишь». Можно ли сказать, что речь идет о любви человека к своему труду? Почему? Однажды залюбовался я точными и слаженными движениями слесаря, делавшего анкерные болты. И вдруг вижу, что берет он готовые изделия и начинает снимать с них заусеницы. Тут я не выдержал. Зачем, – спрашиваю, – делаете эту бессмысленную работу? Ведь анкер будет забетонирован в стене, и никто не оценит твоих стараний. Нет, – отвечает, – кто-нибудь оценит. Пройдут годы, будут переставлять оборудование, разобьют бетон, вынут анкер и увидят, что человек, который его делал, уважал свою специальность и уважал их, людей будущего. Думал о том, чтобы они не поранили руки о заусеницы. Вот так!

Вопрос: Последний дюйм Дж. Олдридже Долго взбирались они по склону; Дэви тащил, а Бен отталкивался пятками, поминутно теряя сознание и медленно приходя в себя. Два раза он срывался вниз, но наконец они добрались до самолета; ему даже хотелось сесть, прислонившись к хвостовой части машины, и оглядеться. Но сидеть было сущим адом, а обмороки все учащались. - Как дела? - спросил он мальчика. Тот задыхался, изнемогая от напряжения. - Ты, видно, совсем измучился. - Нет! - крикнул Дэви с яростью. - Я не устал. Тон его удивил Бена: он никогда не слышал в голосе мальчика ни протеста, ни тем более ярости. Оказывается, лицо сына могло скрывать эти чувства. Неужели можно жить годами с сыном и не разглядеть его лица? Но сейчас он не мог позволить себе раздумывать об этом. Сейчас он был в полном сознании, но от приступов боли захватывало дух. Шок проходил. Правда, он совсем ослабел. Он чувствовал, как из левой руки сочится кровь, но не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой, ни даже пальцем. Дэви самому придется поднять самолет в воздух, вести его и посадить на землю. - Теперь, - сказал он, с трудом ворочая пересохшим языком, - надо навалить камней у дверцы самолета. Если навалить их побольше, ты как-нибудь сумеешь втащить меня в кабину. Возьми камни из-под колес. Дэви сразу принялся за дело, он стал складывать обломки кораллов у левой дверцы - со стороны сиденья пилота… - Мы не сможем лететь, - сказал мальчик. - Ты не сможешь вести самолет. Лучше и не пытаться. - Ах, - сказал Бен с той нарочитой мягкостью, от которой ему становилось еще грустнее. - Ветер сам отнесет нас домой. Ветер мог отнести их куда угодно, только не домой, а если он задует слишком сильно, они не увидят под собой ни посадочных знаков, ни аэродрома - ничего. - Обвяжи мне грудь полотенцем, лезь в самолет, тащи, а я буду отталкиваться ногами. Бен с трудом вполз в машину, согнувшись пополам, теряя сознание. Потом он попытался сказать мальчику, что надо делать, но не смог произнести ни слова. Мальчика охватил страх. Повернув к нему голову, Бен почувствовал это и сделал еще одно усилие… - Запоминай все, что я тебе скажу. Запри свою дверцу… Он снова ушел далеко-далеко, а потом вернулся. - Придется тебе взяться за дело самому, Дэви. Ничего не поделаешь. Слушай. Колеса свободны? - Да, я убрал все камни. Дэви сидел, стиснув зубы. - Вот что надо делать, Дэви. Передвинь рычаг газа на дюйм, не больше. Сразу. Сейчас. Поставь всю ступню на педаль. Хорошо. Молодец! Теперь поверни черный выключатель возле меня. Отлично. Теперь нажми вон ту кнопку, а когда мотор заработает, передвинь рычаг газа еще немного. Стой! Поставь ногу на левую педаль. Когда мотор заработает, дай полный газ и развернись против ветра. Слышишь? - Это я могу, - сказал мальчик, и Бену показалось, что он услышал в голосе сына резкую нотку нетерпения, чем-то напоминавшую его собственный голос. - Здорово дует ветер, - добавил мальчик. - Слишком сильно, это мне не нравится. - Когда будешь выруливать против ветра, отдай вперед ручку. Начинай! Запускай мотор… Слушай дальше. Это совсем просто. Тяни ручку на себя и держи ее посередине. Если машина будет подскакивать, ничего. Замедли ход и держи прямо. Держи ее против ветра, не бери ручку на себя, пока я не скажу. Действуй, не бойся ветра… Мальчик послушно держал ручку и не дергал ее к себе. Они с трудом перевалились через дюны, и Бен понял, что от мальчика потребовалось немало мужества, чтобы от страха не рвануть ручку. Резкий порыв ветра уверенно подхватил самолет, но затем он провалился в яму, и Бену стало мучительно плохо. - Поднимись на три тысячи футов, там будет спокойнее! - крикнул он. Ему следовало растолковать сыну все до старта, ведь теперь Дэну трудно будет его услышать. Даже в забытьи Бен слышал, как тяжело дышит и вот-вот сдаст мотор. - Что-то случилось! - кричал Дэви. - Слушай, очнись! - Подыми рычаг смеси. Дэви не понял, что нужно сделать, а Бен не сумел ему это вовремя подсказать. Он неуклюже повернул голову, поддел щекой и подбородком рукоятку и приподнял ее на дюйм. Он услышал, как мотор чихнул, дал выхлоп и снова заработал. Оставшись один на высоте в три тысячи футов, Дэви решил, что никогда больше не сможет плакать. У него на всю жизнь высохли слезы. Только однажды за свои десять лет он похвастался, что отец его - летчик. Но он помнил все, что отец рассказал ему об этом самолете, и догадывался о многом, чего отец не говорил. Бену казалось, что от толчков его тело пронзают и разрывают на части ледяные стрелы; во рту пересохло, он медленно приходил в себя. Взглянув вверх, увидел пыль, а над ней тусклое небо. - Дэви! Что случилось? Что ты делаешь? - закричал он сердито. - Мы почти прилетели, - сказал Дэви. - Но ветер поднялся выше, и уже темнеет. - Что ты видишь? - спросил отец. - Аэродромы и здания Каира. Вон большой аэродром, куда приходят пассажирские самолеты. Качка и толчки оборвали слова мальчика. - Не теряй из виду аэродром! - крикнул Бен сквозь приступ боли. - Самолет не хочет идти вниз, - сказал Дэви. Глаза его расширились и, казалось, занимали теперь все лицо. -Выключи мотор. - Выключал, но ничего не получается. Не могу опустить руку. - Потяни рукоятку, - сказал Бен, подняв голову вверх, где была рукоятка. Дэви пришлось привстать, чтобы дотянуться до рукоятки на колесе и сдвинуть ее вперед. Нос самолета опустился, и машина перешла в пике. - Выключи мотор! - крикнул Бен. Дэви убрал газ, и ветер стал с силой подбрасывать самолет вверх и вниз. Поднять самолет в воздух и вести его не так трудно. Посадить же на землю - вот задача. Бен приподнял, насколько смог, голову и увидел, как приближается земля. - Левей! - крикнул он. - Все в порядке, Дэви. Ты справишься. Жми ручку вниз. - Я врежусь в самолет. Бен с усилием открыл глаза и кинул взгляд поверх носа машины, качавшейся вверх и вниз; до большого «ДС-4» оставалось всего двести футов, он преграждал им путь, но шел с такой скоростью, что они должны были разминуться. Да, они разминутся. Бен чувствовал, что Дэви в ужасе потянул ручку на себя. - Нельзя! - крикнул он. - Гни ее вниз… Нос самолета задрался, и они потеряли скорость. Если потерять скорость на такой высоте да еще при таком ветре, их разнесёт в щепы. Бен знал, что приближается последний дюйм и все в руках у мальчика… Оставалась минута до посадки. - Шесть дюймов! - кричал Дэви отец; язык его словно распух от напряжения и боли, а из глаз текли горячие слезы. - Шесть дюймов, Дэви!… Стой! Еще рано, еще рано… - плакал он. На последнем дюйме, отделявшем их от земли, он все-таки потерял самообладание; им овладел страх, он не мог больше ни говорить, ни кричать, ни плакать… Вдруг он ощутил, что слегка приподнялся нос самолета, услышал громкий рев еще не заглохшего мотора, почувствовал, как, ударившись колесами о землю, самолет мягко подскочил в воздух, и настало томительное ожидание. Но вот хвост и колеса коснулись земли - это был последний дюйм. Ветер закружил самолет, он забуксовал и описал на земле круг, а потом замер, и наступила тишина. Ах, какая тишина и покой! Он слышал их, чувствовал всем своим существом, он вдруг понял, что выживет, - он так боялся умереть и совсем не хотел сдаваться. - Ну как, Дэви? - робко спросил отец сына. - Здорово было, а? Дэви кивнул. Бен знал: мальчуган вовсе не думает, что было здорово, но придет время, и он поймет. Когда-нибудь мальчик поймет, как было здорово. К этому стоило приложить руки. Им обоим нужно время. Ему, Бену, теперь понадобится вся жизнь - вся жизнь, которую подарил ему мальчик. 1. В какую экстремальную ситуацию попали Бен и Дэви? 2. Какие качества помогли Дэви справиться с трудностями? 3. Как вы думаете, что открыл Бен в Дэви? 4. Почему важно не сдаваться даже в исключительно трудных ситуациях? 5. Как вы думаете, в чем главная сила возможностей каждого человека?

Вопрос: С чем можно сравнить семя яблока применительно к человеку? Притча о яблоке Шел старец по пустыне. С посохом в руке и сумой за плечами. Его томила жажда. От усталости он еле передвигал ноги. Но он шел, не теряя надежды на чудо. И вот чудо свершилось. Он увидел маленький зеленый оазис. Собрав последние силы, краешком чалмы утерев обильный пот, он ускорил шаги. Подойдя к оазису, старец поприветствовал хозяина. Хозяин преградил ему дорогу и не ответил на приветствие. Он тоже был стар, но суров. - Это мой дом и мой сад! Я давно ушел от зла и людей. Любой чужеземец мне враг. Я не знаю, что ты мне принес: добро или зло! - сказал хозяин оазиса. - Чем же я могу доказать свою доброту, если ты видишь во мне только зло? - спросил старец. - Хорошо, тогда ответь на один вопрос, - с этими словами хозяин взял в руки сочное красное яблоко. - Что прекрасно в этом плоде: его краски, его сок, его вкус или его форма? - Ни то, ни другое, ни третье! - ответил странник. - Истинная красота всегда внутри, ее не увидишь равнодушным взглядом. То, что внутри, важнее того, что снаружи. Разломи яблоко. Что ты видишь внутри? Это семя! Семя, из которого вырастут другие сады и которое несет в себе вечность жизни. Так и красота человека находится внутри, в его сердце, несущем вечную любовь! Как нет яблока без семени, так нет и человека без любви. От мудрых слов странника сердце хозяина смягчилось, он раскаялся: - Прости меня, мудрый человек! Я вижу, ты великий учитель. Кто ты, как тебя зовут? - Мое имя - аль-Фараби, - сказал старец, теряя последние силы и падая на песок у ног хозяина сада. Тот бережно поддержал его… (Из дневника учителя самопознания)

Вопрос: Великий казахский поэт Магжан Жумабаев писал: «Верю в тех, кто сердцем мудр». Как вы думаете, какой человек «мудр сердцем»? Почему важно все делать с любовью в сердце? Как нужно прожить жизнь, чтобы быть счастливым? Слушаете ли вы свое сердце? Что оно вам говорит? Подумайте над этими вопросами и поделитесь своими рассуждениями.

Вопрос: Перечислите, каких истинных лидеров человечества вы знаете. Подготовьте краткий рассказ об одной из этих личностей.

Вопрос: Напишите качества отзывчивого человека.

Вопрос: Прочитайте истории из жизни. Ответьте на вопросы: как Берику удается жить в добрых отношениях с людьми? Почему так важно помогать людям, которые не приходятся вам ни родственниками, ни друзьями? По Л. Серединой * * * Семья Кадыровых въехала в новую квартиру, работы хоть отбавляй. Берик делал полки, бегал по хозяйственным магазинам. Однажды, когда раздался звонок в дверь, он красил пол на балконе. На лестничной площадке стоял незнакомый старичок, растерянный, с отверткой в руках: «Видите ли, мне бы кого-нибудь из взрослых, я тут с розеткой справиться не могу. Током дернуло…» Берик вытер руки: «Сейчас помогу!» Розетку привел в порядок, да еще подоконник покрасил дедушке. Дома он за взрослого: покупает продукты, помогает тете готовить... Ну, положим, это все забота о своих ближних, тут как-то и хвалить человека совестно – честно выполняет свои обязанности, вот и все. На старой квартире обязанностей у Берика было гораздо больше: дрова, вода, огород. А тут как-то вышел на новый двор – за каждым окном люди, живут своей жизнью, а во дворе ни цветочка, ни кустика. «Вот общий двор, в чью обязанность входит забота о нем?» – спросил себя Берик и побежал на четвертый этаж за лопатой. Вышел, вскопал газон, приготовил ямки под кустарник и – удивительная вещь! Из окон стали выглядывать новоселы, оставили свои личные дела и взялись за общее де- ло – благоустройство двора. Сейчас во дворе растут сирень, шиповник, смородина. О таких, как Берик, интересно расспрашивать окружающих. В разговоре будто вспыхивают светлячки и освещают своим мягким светом будничные дни Берика. * * * Урок черчения. Кто-то из мальчиков забыл дома линейку. Контрольная работа. Берик быстро наносит на ватман чертеж, передает линейку однокласснику. Интересно, что когда его спросили, приходилось ли ему в жизни делать доброе дело, защищать кого-нибудь, вступаться, быть может, даже в ущерб своим интересам, Берик долго-долго молчал. Я терпеливо ждала, зная от людей, что он про себя рассказывать не может, и была награждена коротким ответом: Защищал, но только… цветок. С сестрой Жасией пошел в лес. Мы увидели красивый цветок. Жасия хотела сорвать. Я не позволил… Хотела бы я, идя по жизни, почаще встречать таких Бериков, хотя я ему никто.