Солнце и спичка Е. Ефименко В коробке лежало много

Вопрос: Оставить себя в человеке Быль В. Сухомлинский В маленькой больнице на окраине большого города лежали две матери – Чернокосая и Белокосая. Обе были счастливы, родив в один день сыновей. Они мечтали о будущем своих детей. -Я хочу, чтобы мой сын стал выдающимся человеком, – говорила Белокосая мать. – Музыкантом или писателем, известным всему миру. Или скульптором, создавшим произведение искусства, которое будет жить века. Или инженером, построившим космический корабль, который полетит к далекой звезде… Вот для чего хочется жить… -А я хочу, чтобы мой сын стал добрым человеком, – сказала Чернокосая мать. – Чтобы никогда не забывал матери и родного дома. Чтобы любил Родину, природу, людей, таких же, как и он. Через неделю счастливые мужья этих женщин увезли домой их и новорожденных сыновей. Прошло тридцать лет. В ту же маленькую больницу на окраине большого го- рода пришли две женщины – Чернокосая и Белокосая. В их косах уже серебрилась седина, красивые лица покрылись морщинами. Они узнали друг друга. Обе попали в одну палату. Стали рассказывать о своей жизни, в которой было много радости и много горя. Горя, потому что обе они потеряли своих мужей в Великой Отечественной войне. Радости, потому рядом росли их сыновья. Чернокосая мать спросила: -Кем же стал твой сын? -Выдающимся музыкантом, – с гордостью ответила Белокосая мать. – Он сейчас дирижирует оркестром, который выступает в самом большом театре нашего города. Неужели ты не знаешь моего сына? – И Белокосая мать назвала имя музыканта. Да, конечно, Чернокосая мать хорошо знала это имя, оно было известно многим. Недавно она читала о большом успехе этого музыканта за рубежом. -А твой сын кем стал? – спросила Белокосая. -Хлеборобом. Ну, чтобы тебе понятнее было – механизатором, то есть и трактористом, и комбайнером, и на животноводческой ферме приходится работать. С ранней весны до поздней осени, пока снег укроет землю, сын мой пашет землю и сеет хлеб, убирает урожай и снова пашет землю, сеет и снова убирает… Живем мы в селе – километров сто отсюда. У сына двое детей – мальчик трех лет и девочка недавно родилась… Все-таки счастье тебя обошло, – сказала Белокосая. – Твой сын стал простым, никому не известным человеком. Чернокосая мать ничего не ответила. Дня не прошло, а к Чернокосой матери приехал из далекого села сын. Долго- долго о чем-то шептался он с матерью, чтобы не беспокоить других пациентов. В глазах Чернокосой матери светилась радость. Расставаясь с ней, сын, как бы извиняясь, выложил на столик возле ее кровати виноградные гроздья, мед, яблоки. «Поправляйтесь, мама», – сказал он на прощанье и поцеловал ее. А к Белокосой матери никто не пришел. У сына сейчас концерт… Если бы не концерт, он, конечно, пришел бы..., – извиняющим тоном произнесла она. К Чернокосой матери сын приходил каждый день, оставляя ей гостин- цы: пчелиные соты, яблоки, арбузы, душистый, своими руками выращенный хлеб. Привозил сыновнюю улыбку, и, казалось, мать только от той улыбки выздоравливает. К Белокосой матери так никто и не пришел. Прошел месяц. Врачи сказали Чернокосой матери: «Теперь вы совершенно здоровый человек. В сердце нет ни шумов, ни перебоев». А Белокосой матери врач сказал: «Вам еще надо полежать. Вы тоже станете здоровой». Говоря это, врач смотрел почему-то в сторону. За Чернокосой матерью приехал сын. Он привез несколько букетов красных роз и подарил всем врачам и медсестрам, лечившим и ухаживавшим за его матерью. Все в больнице улыбались. Прощаясь с Чернокосой матерью, Белокосая попросила ее остаться с ней на несколько минут и со слезами на глазах спросила ту: Ответь мне, дорогая, как ты воспитала такого сына? Ты счастлива, а я..., – и она заплакала. Я скажу тебе всю правду, – сказала Чернокосая. – Сын мой, который родился в один день с твоим сыном, умер… А это… не кровный сын мой, но родной! Я усыновила его трехлетним малышом, и для него я родная мать... Если бы ты знала, как я страдала в эти дни за тебя! Даже хотела уйти из больницы, ведь каждый приезд моего сына приносил тебе переживания… Я умею чувствовать человека, чувствовать своим сердцем все, что происходит у него в душе, и сына смогла научить этому… 1. Сбылись ли мечты двух матерей? Как? 2. Можно ли считать, что счастье «обошло» Чернокосую мать? Почему? 3. В чем состояла мудрость воспитания Чернокосой матери? 4. Почему важно уметь чувствовать человека, чувствовать все, что проис ходит в его душе? Как можно этому научиться?

Вопрос: Прочитайте отрывок рассказа. Что восхищает автора в Павлуше? Можно ли назвать смелость и решительность качествами лидера? За что уважают и любят лидеров? Расскажите о людях, которых вы считаете лидерами. Бежин луг (Фрагмент) И.Тургенев Не успел рассказчик произнести последнее слово, как вдруг обе собаки разом поднялись, с судорожным лаем ринулись прочь от огня и исчезли во мраке. Все мальчики перепугались. Ваня выскочил из-под своей рогожи. Павлуша с криком бросился вслед за собаками. Лай их быстро удалялся... Послышалась беспокойная беготня встревоженного табуна. Павлуша громко кричал: «Серый! Жучка!..» Через несколько мгновений лай замолк; голос Павла принесся уже издалека... Прошло еще немного времени; мальчики с недоумением переглядывались, как бы выжидая: что-то будет... Внезапно раздался топот скачущей лошади; круто остановилась она у самого костра, и, уцепившись за гриву, проворно спрыгнул с нее Павлуша. Обе собаки также вскочили в кружок света и тотчас сели, высунув красные языки. -Что там? Что такое? – спросили мальчики. -Ничего, – отвечал Павел, махнув рукой на лошадь, – так, что-то собаки зачуяли. Я думал, волк, – прибавил он равнодушным голосом, проворно дыша всей грудью. Я невольно полюбовался Павлушей. Он был очень хорош в это мгновение. Его некрасивое лицо, оживленное быстрой ездой, горело смелой удалью и твердой решимостью. Без хворостинки в руке, ночью, он, нимало не колеблясь, поскакал один на волка... «Что за славный мальчик!» – думал я, глядя на него. -А видали их, что ли, волков-то? – спросил трусишка Костя. Их всегда здесь много, – отвечал Павел, – да они беспокойны только зимой. Он опять прикорнул перед огнем. Садясь на землю, уронил он руку на мохнатый затылок одной из собак, и долго не поворачивало головы обрадованное животное, с признательной гордостью посматривая сбоку на Павлушу.

Вопрос: Прочитайте стихотворение Абая в переводе А. Кодара. Сформу- лируйте, в чем состоит, по мнению Абая, истинный смысл познания человека. Холодный наш Ум, наподобие льда, Горячее Сердце согреет всегда. Разумность и такт, прозорливость терпенья, В нас Воли рождает тугая узда. Держа в триединстве Ум, Сердце и Волю, Ты к цельности редкой придешь без труда. Но взяты поврозь, они будут ущербны, – Не славят явлений, где много вреда. Живу не способный смеяться и плакать, Лишь с сердцем мятущимся, с коим – беда. Ум, Сердце и Воля – ничто друг без друга, А Знанье их суть пронесет сквозь года.

Вопрос: Какие качества характеризуют лидера? Запишите эти качества.

Вопрос: Притча о Гармонии Ю. Дубинкина-Ильина Однажды Хинг Ши сидел на берегу небольшого, но очень живописного озера с одним из своих учеников. Воздух был напоен тонкими ароматами природы, ветер практически затих, и зеркальная гладь водоема отражала в себе все окружающее с невероятной четкостью. Совершенство природы, ее сбалансированность и чистота невольно порождали мысли о гармонии. Поэтому спустя какое-то время Хинг Ши обратился к своему ученику с вопросом: Янг Ли, скажи, когда, по-твоему, наступит полная гармония в человеческих отношениях? Юный и любознательный Янг Ли, часто сопровождавший Учителя на его прогулках, задумался. Через некоторое время, глядя на идентичность природы и ее отражения в озере, сказал: Мне кажется, гармония в отношениях между людьми наступит только тогда, когда все люди придут к единому мнению, будут мыслить одинаково, станут как бы отражением друг друга. Тогда не будет ни разногласий, ни споров, – мечтательно сказал ученик и грустно добавил: – Но разве такое возможно? Нет, – задумчиво ответил Хинг Ши, – это невозможно, да и не нужно. Ведь в данном случае наступила бы не гармония, а полное обезличивание человека, потеря его внутреннего «Я», индивидуальности. Люди стали бы не столько отражением, сколько тенью друг друга. Немного помолчав, мудрец добавил: Гармония в человеческих отношениях станет возможна лишь тогда, когда каждый человек будет стремиться не к единению во мнениях или подражанию другим, но к уважению права другого человека на выражение своей индивидуальности. Как ученик представлял себе гармонию в человеческих отношениях? Какой совет дал Учитель? К чему может привести неумение чувствовать другого человека? Всегда ли возможно достичь гармонии в отношениях между людьми? Почему? На ком лежит ответственность за установление добрых отношений в группе, коллективе?

Вопрос: Напишите качества отзывчивого человека.

Вопрос: Горький запах полыни (Отрывок из повести) С. Муратбеков Новенький мальчик в нашем ауле – слишком выдающееся событие, поэтому мы мигом забыли про игру и окружили Аяна. Каждый норовил протолкнуться поближе и хорошенько разглядеть новичка. Для нас, аульных детей, Аян в этот момент был и театром, и цирком. -Слышь, кто он, а? -А откуда он, ты не знаешь? – спрашивали мы друг у дружки, пихаясь локтями и жадно рассматривая Аяна с головы до пят так бесцеремонно, точно он был неодушевленным предметом. А он, в свою очередь, глядел на наш растерзанный вид, и во взгляде его сквозило недоумение. Хороши мы были тогда, грязные, точно поросята! Штаны и рубахи под слоем пыли потеряли свой первозданный цвет и висели клочьями, словно только что побывали в зубах у своры собак. Его одежда не отличалась ни новизной, ни качеством, но чистенький и опрятный облик Аяна поражал, как царская роскошь. -Гляньте на него, такой сопляк, а уже отпустил чуб, – высказался первым Есикбай, плохо скрывая зависть. Нам было не смешно, но все же мы рассмеялись, стараясь поддержать своего товарища перед чужаком. Смех получился фальшивый, как будто нас вынуждали. Аян густо покраснел и промолчал. -А я знаю, кто он! – громко произнес Садык. – Вы приехали вчера вечером, верно? – обратился он к новичку. – И у вас еще была темно-серая корова. Правильно я говорю? -Правильно, – кивнул серьезно мальчик. – Только она не совсем темная. Ты видел ее вечером, а днем она гораздо светлее, и еще у нас есть теленок. – И мне почудилось, будто по его губам скользнула усмешка. А Садык продолжал свое: -Как тебя звать? -Аян. Кое-кто из ребят зашевелил губами, стараясь запомнить его имя. -Пойдем с нами, будем дружить, – предложил Садык и, не дожидаясь согласия, ухватил Аяна за руку и потянул за собой. Новичок взглянул на его грязные исцарапанные пальцы и осторожно высвободил руку. Ну, подумал я, и начнется сейчас. Вряд ли стерпит Садык такое оскорбление. -Ребята, где у вас можно купаться? Жарко, так и печет, – сказал Аян, не дав Садыку обидеться. -Ну, у нас имеется такое местечко, вода – во! – ответил за всех простодушный Садык. -Хочешь, сходим сейчас? -Хочу! – кивнул Аян. Садык повел приезжего к заводи, всячески расписывая по дороге ее дос- тоинства. А мы повалили следом. Ребята крутились перед Аяном, каждый старался вставить свое словечко и тем самым возвыситься в глазах диковинного мальчика. Но хозяином положения был Садык. -Знаешь, сколько могу просидеть под водой? Пока ты сосчитаешь до шестидесяти, – упоенно врал и в эту минуту верил сам себе наш «честнейший» Садык. -А у меня тоже есть белая рубашка, между прочим. Только она лежит в большом сундуке. Не велит надевать мама. Вот, говорит, подрастешь – и носи на здоровье, – сказал Касым-царапка. Это прозвище он получил за то, что в драке всегда лез ногтями в лицо. Ревел в три ручья и в то же время так и норовил вцепиться в глаза. Поэтому многие ребята старались не связываться с Касымом-царапкой. И только Есикбай не боялся его длинных ногтей. Сейчас Есикбай ревниво брел в стороне. Он был самым сильным драчуном, жилистым и длинноруким, и поэтому некоторые мальчишки то и дело лебезили перед ним. А теперь его будто и не было – все внимание ребята отдали чистюле- новичку. Вот отчего Есикбай шел в гордом одиночестве и брюзжал презрительно себе под нос. -А ну-ка иди сюда, Царапка! – рявкнул Есикбай, едва Касым закрыл рот. Касым приблизился с опаской, на всякий случай его пальцы скрючились, точно когти беркута. -А может, в твоем сундуке и золота полным-полно? Но-но, спрячь свои когти, кошка. А голову подставь, вот так. – И Есикбай звонко щелкнул Царапку по голове. Голова Царапки зазвенела, словно спелый арбуз. А Есикбай щелкнул еще и еще, вкладывая все свое умение и силу. Касым заплакал от злости и бросился на обидчика. Но Есикбай опередил его и ударил по носу. Касым зажал нос ладонью и поплелся назад, в аул, ссутулившись и вздрагивая. А Есикбай посмотрел Аяну в глаза многозначительно, как бы говоря: учти на будущее – у меня разговор короткий. Аян, в свою очередь, обвел нас вопросительным взглядом: мол, что же это у вас творится? Но никто не хотел связываться с Есикбаем, и мы отвели глаза. К тому же коварный Касым не пользовался нашим расположением. -Ты, конечно, сильный, но за что так его? – спросил Аян Есикбая, покачав головой. Есикбай саркастически фыркнул и опять отошел в сторону. На большее он пока не решался. Сегодня Аян и для него был чем-то необычным. В тот день мы купались, загорали и снова купались, до вечера играли у заводи и так свыклись с Аяном, будто он жил в нашем ауле со дня рождения. Словом, в первые же дни Аян завоевал всеобщую симпатию. Особенно нам понравился его мягкий и покладистый характер. Каждый, конечно, стал исподволь набиваться в друзья, но Аян относился ко всем одинаково по-доброму, давая понять, что желает ладить со всеми. Кое-кто из забияк пытался расшевелить Аяна, прощупать его, но Аян только хмурил брови и отходил подальше, а самому настойчивому ответил так: -Я не хочу драться. Потому что это глупо, и потому что я у бабушки один. Если я подерусь, ей будет неприятно. И провокатор отошел с миром. В том, что Аян был не хилого десятка, он убедился еще в день знакомства. Тогда мы боролись на песке, и новичок клал всех на лопатки. Только Есикбай одержал над ним победу. Я сидел за одной партой с Аяном и был первым свидетелем его школьных успехов. Его способности проявились с самого начала. Помнится, после надоевших нуликов и палочек учитель написал на доске первую букву, и мы, высунув языки, перерисовывали ее на листочки. Наши пальцы, сильные и крепкие в уличных играх, еле управлялись с карандашом. Мы все еще боролись с непослушными пальцами, а Аян уже нетерпеливо ерзал на скамье и спрашивал у учителя, что делать дальше. -Не спеши, всему свое время, Аян, – успокаивал учитель, радуясь живому, любознательному ученику. После урока Аян говорил с возмущением: -Почему он не написал все буквы? Я бы их выучил сразу и написал папе письмо. Мы понимали его: каждый из нас ждал той минуты, когда можно будет сесть за стол, написать письмо отцу или брату на фронт. Будто почувствовав это, наш престарелый учитель не жалел своих сил и терпения, и вскоре наступил великий день. На одной из перемен мы столпились за спиной Аяна, и он самостоятельно вывел слова: «Мой дорогой папочка…» Отныне, вернувшись из школы, Аян располагался на полу и писал письмо, слюнявя химический карандаш. Уже после второй строки его губы становились фиолетовыми, точно он перекупался в заводи. Почти каждый день из аула уходило письмо, адресованное отцу Аяна. Иногда их было два в том случае, если бабушка усаживалась на постели и диктовала свое письмо. Мы завидовали Аяну, потому что еще не научились связывать на бумаге слова в осмысленные предложения. Но наш новый приятель нисколько не заносился перед нами. Бывало, придешь к нему, скажешь: -Аян, помоги. Уж очень хочется написать брату письмо. А он отвечает великодушно: -Возьми мое и перепиши. Только имя моего отца замени именем своего брата. Понятно? Киваешь: понятно, и мчишься домой в нетерпении. 1. Какое впечатление произвел на вас каждый из героев рассказа? Кто вам понравился больше всех? 2. За что ребята полюбили Аяна? 3.Как Аян относился к своим новым друзьям? 4. Можно ли назвать Аяна лидером? Как проявились его лидерские качества? 5. Вы бы хотели равняться на Аяна? В чем?

Вопрос: Чудесный доктор (В сокращении. Начало) -Гриш, а Гриш! Гляди-ка, поросенок-то… Смеется… А во рту-то у него!.. Смотри, смотри… травка во рту, травка!.. Вот штука-то! Двое мальчуганов, стоящих перед огромным окном гастрономического магазина, принялись неудержимо хохотать, толкая друг друга в бок локтями, но невольно приплясывая от жестокой стужи. Они уже более пяти минут торчали перед этой великолепной выставкой. Здесь возвышались целые горы яблок и апельсинов; стояли правильные пирамиды мандаринов; протянулись на блюдах огромные копченые рыбы… Глядя на витрину, оба мальчика на минуту забыли о важном поручении, возложенном на них матерью, – поручении, окончившемся так неожиданно и так плачевно. Старший мальчик первый оторвался от созерцания очаровательного зрелища. Он дернул брата за рукав и произнес сурово: -Ну, Володя, идем… Нечего тут… Одновременно подавив тяжелый вздох (старшему из них было только десять лет, и к тому же оба с утра ничего не ели, кроме пустых щей) и кинув последний влюбленно жадный взгляд на гастрономическую выставку, мальчуганы торопливо побежали по улице. По мере того как шли мальчики, все малолюднее и темнее становились улицы. Прекрасные магазины, сияющие елки, праздничное оживление толпы – все осталось позади. Потянулись пустыри, узкие переулки, мрачные косогоры… Наконец они достигли покосившегося ветхого дома, стоявшего особняком. Обойдя тесным, обледенелым и грязным двором, они спустились в подвал, прошли в темноте общим коридором, отыскали ощупью свою дверь и отворили ее. Уже более года жили Мерцаловы в этом подземелье. Оба мальчугана давно успели привыкнуть и к этим закоптелым, плачущим от сырости стенам, и к мок- рым отрепкам, сушившимся на протянутой через комнату веревке. Но сегодня, после всего, что они видели на улице, после этого праздничного ликования, которое они чувствовали повсюду, их маленькие детские сердца сжались от острого, недетского страдания. В углу на постели лежала девочка лет семи; ее лицо горело, дыхание было коротко и затруднительно, широко раскрытые блестящие глаза смотрели пристально и бесцельно. Рядом с постелью, в люльке, привешенной к потолку, кричал, морщась, надрываясь и захлебываясь, грудной ребенок. Высокая, худая женщина, с изможденным, точно почерневшим от горя лицом, стояла на коленях около больной девочки, поправляя ей подушку и в то же время не забывая подталкивать локтем качающуюся колыбель. Когда мальчики вошли, женщина обернула назад свое встревоженное лицо. -Ну? Что же? – спросила она отрывисто и нетерпеливо. Мальчики молчали. Только Гриша шумно вытер нос рукавом своего пальто, переделанного из старого ватного халата. -Отнесли вы письмо?.. Гриша, я тебя спрашиваю, отдал ты письмо? -Отдал, – сиплым от мороза голосом ответил Гриша. -Ну, и что же? Что ты ему сказал? -Да все, как ты учила. Вот, говорю, от Мерцалова письмо, от вашего бывшего управляющего. А он нас обругал: «Убирайтесь вы, говорит, отсюда…» -Да кто же это? Кто с вами разговаривал?.. Говори толком, Гриша! -Швейцар разговаривал… Я ему говорю: «Возьмите, дяденька, письмо, пере- дайте, а я здесь внизу ответа подожду». А он говорит: «Как же, говорит, есть у барина время ваши письма читать…» -Ну, а ты? -Я ему все, как ты учила, сказал: «Есть, мол, нечего… Машутка больна… Помирает…» Говорю: «Как папа место найдет, так отблагодарит вас, Савелий Петрович, ей-богу, отблагодарит». Ну, а в это время звонок как зазвонит, а он нам и говорит: «Убирайтесь скорее отсюда! Чтобы духу вашего здесь не было!..» А Володьку даже по затылку ударил. -А меня он по затылку, – сказал Володя и почесал затылок. Больше мать не расспрашивала. Долгое время в душной, промозглой комнате слышался только неистовый крик младенца да короткое, частое дыхание Машутки. Вдруг мать сказала: -Там борщ есть... Поели бы... Только холодный – разогреть нечем... В это время в коридоре послышались чьи-то неуверенные шаги. Мать и оба мальчика обернулись. Вошел Мерцалов. Он был в летнем пальто, летней войлочной шляпе и без калош. Его руки взбухли и посинели от мороза, глаза провалились, точно у мертвеца. Он не сказал жене ни одного слова, она ему не задала ни одного вопроса. Они поняли друг друга по тому отчаянию, которое прочли друг у друга в глазах. В этот роковой год несчастье за несчастьем безжалостно сыпались на Мерцалова и его семью. Сначала он сам заболел брюшным тифом, и на его лечение ушли все их скудные сбережения. Потом, когда он поправился, он узнал, что его скромное место управляющего домом на двадцать пять рублей в месяц занято уже другим… Началась отчаянная погоня за случайной работой, залог вещей, продажа всякого хозяйственного тряпья. А тут еще пошли болеть дети. Елизавете Ивановне приходилось одновременно ухаживать за больной девочкой, кормить грудью маленького и ходить на другой конец города в дом, где она стирала белье. Весь сегодняшний день был занят тем, чтобы посредством нечеловеческих усилий выжать откуда-нибудь хоть несколько копеек на лекарство Машутке. С этой целью Мерцалов обегал чуть ли не полгорода, унижаясь повсюду; Елизавета Ивановна ходила к своей барыне, дети были посланы с письмом к тому барину, домом которого управлял раньше Мерцалов… Но все отговаривались или праздничными хлопотами, или неимением денег… Иные просто-напросто гнали просителей с крыльца. Минут десять никто не мог произнести ни слова. Вдруг Мерцалов быстро поднялся с сундука и решительным движением надвинул на лоб свою истрепанную шляпу. -Куда ты? – тревожно спросила Елизавета Ивановна. Мерцалов, взявшийся уже за ручку двери, обернулся. -Все равно, сидением не поможешь, – хрипло ответил он. – Хоть милостыню попробую просить... Какие несчастья испытала семья в тот роковой год? Почему никто не проявил отзывчивости к этой семье? Какое впечатление произвел на вас рассказ? Почему? Как вы думаете, чем может закончиться эта история?

Вопрос: Искусство любить свой труд С. Каменова Ни одну больницу, поликлинику или хоспис невозможно представить без медсестер и медбратьев. Именно они должны каждый день обеспечивать правильный и чуткий уход за пациентами, лучше других видеть, что меняется в состоянии больных. Палатная медсестра высшей категории Камила Сарсенова готова прийти на помощь каждому, кто в этом нуждается. В центре паллиативной помощи (хосписе) Управления здравоохранения Алматы к ней относятся с уважением и любовью. За плечами 28-летний опыт работы, и она ни на минуту не усомнилась в правильности выбранного пути. О том, почему люди выбирают медицинские профессии и как справляться с самыми сложными ситуациями во врачебной практике она рассказала корреспонденту Информационного портала Казахстана Today.kz. «С самого детства я знала, что хочу работать именно в медицине. У меня тяжело болела бабушка. Врачи говорили, что она поправится, но оказалось, что они ошибались. Никто в семье не знал, как помочь родному человеку, и было очень страшно – чувствовать собственное бессилие. Мне всегда нравилось помогать людям, быть им полезной. Когда пришло время выбирать профессию, я ни минуты не сомневалась. В 1987 году я поступила в Республиканское медицинское училище в Алматы и выучилась на медсестру. После окончания училища устроилась в терапевтическое отделение городской больницы №2, где работала старшей медсестрой на протяжении 10 лет. В хосписе я тружусь со дня его основания, здесь мы оказываем помощь неизлечимым больным», – рассказала Сарсенова. Медсестра отметила, что самое тяжелое в работе для нее – изначально видеть тяжелое состояние больных. Однако, стремясь поддержать людей, она продолжает общаться с пациентами и после выписки. «В любой профессии есть свои сложности, особенно когда нет опыта за плечами, когда только начинаешь работать. В один из первых месяцев моей профессиональной деятельности на моих глазах умер пациент, хотя ему оказывалась вся необходимая помощь. Этих чувств не передать словами. Прошло уже почти 30 лет, но эта картинка до сих пор перед глазами. В тот момент я еще больше осознала, что буду делать все, что от меня зависит, чтобы пациенты уходили от нас здоровыми. Когда я работала в терапевтическом отделении, практически всегда так и происходило – это самая высшая награда для любого медицинского сотрудника. У нас есть пациентка Анна, мы с ней сдружились, подолгу разговаривали – она рассказывает о семье, о детях. Я так прониклась. Всегда, когда она к нам приходит после химиотерапии, мы очень душевно ее встречаем. И таких людей очень много. Пациентам нужны не только лекарства – им нужна любовь», – считает медсестра. Камила Сарсенова подчеркнула, что работа медицинской сестры – это в первую очередь рутинный труд, кропотливый и тяжелый. Поэтому тем, кто намерен связать свою жизнь с медициной, необходимо четко понимать, что спасение человеческих жизней – призвание. «Рабочий день начинается в 08:00 и заканчивается в 18:00. Но примерно в 07:40 уже нужно быть на работе, чтобы принять смену от дежурной медсестры, подготовиться к утренним процедурам, узнать о состоянии пациентов. Ут- ро – самое напряженное время для медсестер. Всем больным нужно выполнить назначения врача: сделать инъекции, выдать лекарства, поставить капельницы. Еще одна сложность – ночные дежурства. Для того чтобы в полной мере ощутить и понять все премудрости этой профессии, стоит еще в самом начале работы пройти крещение и ночным дежурством», – отметила наша героиня. Как призналась Камила Сарсенова, быть медсестрой – значит быть человеком прежде всего дисциплинированным, очень требовательным к себе, иметь внутренний стержень и быть готовым к служению людям. По материалам today.kz 1. Как проходит трудовой день медсестры Камилы Сарсеновой? 2. Что является ее девизом? 3. Что вдохновляет женщину в ее напряженном труде? 4. Когда труд действительно направлен на благо общества? 5. Какими качествами характеризуется плодотворный труд во имя людей?

Вопрос: Чудесный доктор (В сокращении. Окончание) А. Куприн Выйдя на улицу, он пошел бесцельно вперед. Он ничего не искал, ни на что не надеялся. Им овладело неудержимое желание бежать куда попало, бежать без оглядки, чтобы только не видеть молчаливого отчаяния голодной семьи. Незаметно для себя Мерцалов очутился у ограды общественного сада. Машинально он свернул в калитку и, пройдя длинную аллею лип, занесенных снегом, опустился на садовую скамейку. Тут было тихо и торжественно. Деревья, окутанные в свои белые ризы, дре- мали в неподвижном величии. Глубокая тишина и великое спокойствие, сторожившие сад, вдруг пробудили в истерзанной душе Мерцалова нестерпимую жажду такого же спокойствия, такой же тишины. В это время в конце аллеи послышался скрип шагов. Кто-то шел по аллее. Мерцалов разглядел старика небольшого роста, в теплой шапке, меховом пальто и высоких калошах. Поравнявшись со скамейкой, незнакомец вдруг повернул в сторону Мерцалова и спросил: -Вы позволите здесь присесть? Мерцалов отвернулся от незнакомца и подвинулся к краю скамейки. Минут пять прошло в обоюдном молчании, в продолжении которого незнакомец искоса наблюдал за своим соседом. -Ночка-то какая славная, – заговорил незнакомец. – Морозно… тихо. Голос у него был мягкий, ласковый, старческий. Мерцалов молчал, не оборачиваясь. -А я вот ребятишкам знакомым подарочки купил, – продолжал незнакомец (в руках у него было несколько свертков). – Да по дороге не утерпел, сделал круг, чтобы садом пройти: очень уж здесь хорошо. Мерцалов вообще был кротким и застенчивым человеком, но при последних словах незнакомца его охватил вдруг прилив отчаянной злобы. Он резким движением повернулся в сторону старика и закричал, размахивая руками и задыхаясь: -Подарочки!.. Подарочки!.. Знакомым ребятишкам подарочки!.. А я… а у меня, милостивый государь, в настоящую минуту мои ребятишки с голоду дома подыхают… Подарочки!.. А у жены молоко пропало, и грудной ребенок целый день не ел… Подарочки!.. Мерцалов ожидал, что после этих озлобленных криков старик поднимется и уйдет, но он ошибся. Старик приблизил к нему свое умное лицо и сказал дружелюбно, но серьезным тоном: -Подождите… не волнуйтесь! Расскажите мне все по порядку и как можно короче. Может быть, вместе мы придумаем что-нибудь для вас. В необыкновенном лице незнакомца было что-то до того спокойное и внушающее доверие, что Мерцалов тотчас же без малейшей утайки, но страшно волнуясь и спеша, передал свою историю. Он рассказал о своей болезни, о потере места, о болезни ребенка, обо всех несчастиях вплоть до нынешнего дня. Незнакомец слушал, не перебивая его ни словом. Вдруг он вскочил и схватил Мерцалова за руку. Мерцалов невольно тоже встал. -Едемте! – сказал незнакомец, увлекая за руку Мерцалова. – Едемте скорее!.. Счастье ваше, что вы встретились с врачом. Я, конечно, ни за что не могу ручаться, но… поедемте! Минут через десять Мерцалов и доктор уже входили в подвал. Елизавета Ивановна лежала на постели рядом с больной дочерью. Мальчишки хлебали борщ. Они плакали, размазывая слезы по лицу грязными кулаками. Войдя в комнату, доктор подошел к Елизавете Ивановне. Она даже не подняла головы при его приближении. -Ну, полно, полно, голубушка, – заговорил доктор, ласково погладив женщину по спине. – Вставайте-ка! Покажите мне вашу больную. И точно так же, как недавно в саду, что-то ласковое и убедительное, звучавшее в его голосе, заставило Елизавету Ивановну мигом подняться с постели и исполнить все, что говорил доктор. Через две минуты Гришка уже растапливал печку дровами, за которыми чудесный доктор послал к соседям, Володя раздувал изо всех сил самовар, Елизавета Ивановна обворачивала Машутку согревающим компрессом… Немного погодя явился и Мерцалов. На три рубля, полученные от доктора, он купил чаю, булок и горячей пищи. Доктор сидел за столом и что-то писал на клочке бумажки. Изобразив внизу своеобразный крючок вместо подписи, он встал, прикрыл написанное чайным блюдечком и сказал: Вот с этой бумажкой вы пойдете в аптеку... давайте через два часа по чайной ложке. Продолжайте согревающий компресс... Кроме того, пригласите завтра доктора Афросимова. Я его предупрежу. Затем прощайте, господа! Дай бог, чтобы наступающий год немного снисходительнее отнесся к вам, чем этот, а главное – не падайте никогда духом. Пожав руки Мерцалову и Елизавете Ивановне, все еще не оправившимся от изумления, и потрепав мимоходом по щеке разинувшего рот Володю, доктор быстро надел пальто. Мерцалов опомнился только тогда, когда доктор уже был в коридоре, и кинулся вслед за ним. -Доктор! Доктор, постойте!.. Скажите мне ваше имя, доктор! Пусть хоть мои дети будут за вас молиться! В другом конце коридора спокойный старческий голос произнес: -Э! Вот еще пустяки выдумали!.. Возвращайтесь-ка домой скорей! Когда Мерцалов возвратился, его ожидал сюрприз: под чайным блюдцем вместе с рецептом чудесного доктора лежало несколько крупных купюр… -В тот же вечер Мерцалов узнал и фамилию чудесного доктора. На ярлыке, прикрепленном к пузырьку с лекарством, четкою рукою аптекаря было написано: «По рецепту профессора Пирогова». Я слышал этот рассказ, и неоднократно, из уст самого Григория Емельяновича Мерцалова – того самого Гришки. Теперь он занимает довольно крупный пост, слывя образцом честности и отзывчивости на нужды бедности. И каждый раз, заканчивая свое повествование о чудесном докторе, он прибавляет голосом, дрожащим от слез: -С этих пор точно ангел снизошел в нашу семью. Все переменилось. В начале января отец отыскал место, Машутка встала на ноги, меня с братом удалось пристроить в гимназию. Просто чудо совершил этот святой человек. А мы нашего чудесного доктора только раз видели с тех пор – это когда его перевозили мертвого в его имение. Да и то не его видели, потому что-то великое, мощное и святое, что жило и горело в чудесном докторе при его жизни, угасло невозвратимо. 1. Почему автор назвал доктора чудесным? 2. Какое чудо для этой семьи совершил доктор? 3. Этот рассказ описывает реальную историю. Знаете ли вы что-нибудь о докторе Н. И. Пирогове? Расскажите. 4. Что делает человека отзывчивым? 5. Почему отзывчивость и доброта творят чудеса?