Толе би По М. Жолдасбекову Пожалуй, в каждом городе

Вопрос: Притча о Гармонии Ю. Дубинкина-Ильина Однажды Хинг Ши сидел на берегу небольшого, но очень живописного озера с одним из своих учеников. Воздух был напоен тонкими ароматами природы, ветер практически затих, и зеркальная гладь водоема отражала в себе все окружающее с невероятной четкостью. Совершенство природы, ее сбалансированность и чистота невольно порождали мысли о гармонии. Поэтому спустя какое-то время Хинг Ши обратился к своему ученику с вопросом: Янг Ли, скажи, когда, по-твоему, наступит полная гармония в человеческих отношениях? Юный и любознательный Янг Ли, часто сопровождавший Учителя на его прогулках, задумался. Через некоторое время, глядя на идентичность природы и ее отражения в озере, сказал: Мне кажется, гармония в отношениях между людьми наступит только тогда, когда все люди придут к единому мнению, будут мыслить одинаково, станут как бы отражением друг друга. Тогда не будет ни разногласий, ни споров, – мечтательно сказал ученик и грустно добавил: – Но разве такое возможно? Нет, – задумчиво ответил Хинг Ши, – это невозможно, да и не нужно. Ведь в данном случае наступила бы не гармония, а полное обезличивание человека, потеря его внутреннего «Я», индивидуальности. Люди стали бы не столько отражением, сколько тенью друг друга. Немного помолчав, мудрец добавил: Гармония в человеческих отношениях станет возможна лишь тогда, когда каждый человек будет стремиться не к единению во мнениях или подражанию другим, но к уважению права другого человека на выражение своей индивидуальности. Как ученик представлял себе гармонию в человеческих отношениях? Какой совет дал Учитель? К чему может привести неумение чувствовать другого человека? Всегда ли возможно достичь гармонии в отношениях между людьми? Почему? На ком лежит ответственность за установление добрых отношений в группе, коллективе?

Вопрос: Меня зовут Кожа (Отрывок из повести) Б.Сокпакбаев В классе никого не было. Значит, можно успеть занять место за одной из последних парт. Что может быть удобнее такого места? Здесь всегда можно незаметно вытянуть книжку и поглядеть в нее. Правда, я говорю, не хвастаясь: нет у меня такой привычки. Раз уж не знаешь урока, самое глупое – пытаться «выплыть», собирая крохи подсказок, поглядывать в учебник и ляпать что- то наобум. Но кто его знает, вдруг когда-нибудь и понадобится. А что касается других дел, начиная от «посторонней книги», как говорит учительница, и кончая чудесной игрой в «морской бой», то уж лучше задней парты места не сыщешь. Только я выбрал парту и начал располагаться, как в класс влетел мой старый «друг» Жантас. На нем тоже была новая форма. -Привет героям труда! – закричал он. – С кем сидишь? -Не с тобой! – буркнул я. Жантас подошел и заглянул в ящик парты: -Тут же никого нет? -А я говорю, что занято… Не понимаешь? -А… Для Жанар приготовил. Называя меня в насмешку «героем», Жантас, справедливо ли, несправедливо ли, оскорблял только меня, и я волен был наказывать его или прощать это издевательство. Упоминая имя Жанар, этот человек наносил оскорбление девочке, которой не было здесь. Даже если бы она и присутствовала в классе, она не смогла бы достойно расправиться с Жантасом. Ибо так уж устроен мир, что здоровая, крепкая девочка все же слабее, чем мальчишка – мозгляк Жантас. Обижен был не я. И прощать я не имел права. Я выскочил из-за парты и дал Жантасу «пенальти», то есть футбольный штрафной удар, прямо пониже спины. 1. Как вы думаете, стоило ли Коже обижаться на шутку Жантаса? 2. Действительно ли Жантас оскорбил Жанар? Обоснуйте свой ответ. 3. Мог ли Кожа поступить по-другому? Как?

Вопрос: Как вы думаете, кто такие «истинные лидеры человечества»? Чем истинные лидеры отличаются от просто лидеров? Подумайте об этих отличиях и запишите их.

Вопрос: Почему? В.Осеева Мы были одни в столовой – я и Бум. Я болтал под столом ногами, а Бум легонь- ко покусывал меня за голые пятки. Мне было щекотно и весело. Над столом висела большая папина карточка, мы с мамой только недавно отдавали ее увеличивать. На этой карточке у папы было такое веселое, доброе лицо. Но когда, балуясь с Бумом, я стал раскачиваться на стуле, держась за край стола, мне показалось, что папа качает головой. Смотри, Бум, – шепотом сказал я и, сильно качнувшись на стуле, схватился за край скатерти. Послышался звон... Сердце у меня замерло. Я тихонько сполз со стула и опус тил глаза. На полу валялись розовые черепки, золотой ободок блестел на солнце. Бум вылез из-под стола, осторожно обнюхал черепки и сел, склонив набок голову и подняв вверх одно ухо. Из кухни послышались быстрые шаги. Что это? Кто это? – Мама опустилась на колени и закрыла лицо руками. – Папина чашка... папина чашка... – горько повторяла она. Потом подняла глаза и с упреком спросила: – Это ты? Бледно-розовые черепки блестели на ее ладонях. Колени у меня дрожали, язык заплетался. Это... это... Бум! Бум? – Мама поднялась с колен и медленно переспросила: – Это Бум? Я кивнул головой. Бум, услышав свое имя, задвигал ушами и завилял хвостом. Мама смотрела то на меня, то на него. Как же он разбил? Уши мои горели. Я развел руками: Он немножечко подпрыгнул... и лапами... Лицо у мамы потемнело. Она взяла Бума за ошейник и пошла с ним к двери. Я с испугом смотрел ей вслед. Бум с лаем выскочил во двор. Он будет жить в будке, – сказала мама и, присев к столу, о чем-то задумалась. Ее пальцы медленно сгребали в кучку крошки хлеба, раскатывали их шариками, а глаза смотрели куда-то поверх стола в одну точку. Я стоял, не смея подойти к ней. Бум заскребся у двери. Не пускай! – быстро сказала мама и, взяв меня за руку, притянула к себе. Прижавшись губами к моему лбу, она все так же о чем-то думала, потом тихо спросила: – Ты очень испугался? Конечно, я очень испугался: ведь с тех пор как папа умер, мы с мамой так берегли каждую его вещь. Из этой чашки папа всегда пил чай. Ты очень испугался? – повторила мама. Я кивнул головой и крепко обнял ее за шею. Если ты... нечаянно, – медленно начала она. Но я перебил ее, торопясь и заикаясь: Это не я... Это Бум... Он подпрыгнул... Он немножечко подпрыгнул... Прости его, пожалуйста! Лицо у мамы стало розовым, даже шея и уши ее порозовели. Она встала. Бум не придет больше в комнату, он будет жить в будке. Я молчал. Над столом с фотографической карточки смотрел на меня папа... Бум лежал на крыльце, положив на лапы умную морду, глаза его не отрываясь смотрели на запертую дверь, уши ловили каждый звук, долетающий из дома. На голоса он откликался тихим визгом, стучал по крыльцу хвостом. Потом снова клал голову на лапы и шумно вздыхал. Время шло, и с каждым часом на сердце у меня становилось все тяжелее. Я боялся, что скоро стемнеет, в доме погасят огни, закроют все двери, и Бум останется один на всю ночь. Ему будет холодно и страшно. Мурашки пробегали у меня по спине. Если б чашка не была папиной и если б сам папа был жив, ничего бы не случилось... Мама никогда не наказывала меня за что-нибудь нечаянное. И я боялся не наказания – я с радостью перенес бы самое худшее наказание. Но мама так берегла все папино! И потом, я не сознался сразу, я обманул ее, и теперь с каждым часом моя вина становилась все больше. Я вышел на крыльцо и сел рядом с Бумом. Прижавшись головой к его мягкой шерсти, я случайно поднял глаза и увидел маму. Она стояла у раскрытого окна и смотрела на нас. Тогда, боясь, чтобы она не прочитала на моем лице все мои мысли, я погрозил Буму пальцем и громко сказал: Не надо было разбивать чашку. После ужина небо вдруг потемнело, откуда-то выплыли тучи и остановились над нашим домом. Мама сказала: Будет дождь. Я попросил: Пусти Бума... Нет. Хоть в кухню... мамочка! Она покачала головой. Я замолчал, стараясь скрыть слезы и перебирая под столом бахрому скатерти. Иди спать, – со вздохом сказала мама. Я разделся и лег, уткнувшись головой в подушку. Мама вышла. Через приоткрытую дверь из ее комнаты проникала ко мне желтая полоска света. За окном было черно. Ветер качал деревья. Все самое страшное, тоскливое и пугающее собралось для меня за этим ночным окном. И в этой тьме сквозь шум ветра я различал голос Бума. Один раз, подбежав к моему окну, он отрывисто залаял. Я приподнялся на локте и слушал. Бум... Бум... Ведь он тоже папин. Вместе с ним мы в последний раз провожали папу на корабль. И когда папа уехал, Бум не хотел ничего есть, и мама со слезами уговаривала его. Она обещала ему, что папа вернется. Но папа не вернулся... То ближе, то дальше слышался расстроенный лай. Бум бегал от двери к окнам, он зевал, просил, скребся лапами и жалобно взвизгивал. Из-под маминой двери все еще просачивалась узенькая полоска света. Я кусал ногти, утыкался лицом в подушку и не мог ни на что решиться. И вдруг в мое окно с силой ударил ветер, крупные капли дождя забарабанили по стеклу. Я вскочил. Босиком, в одной рубашке я бросился к двери и широко распахнул ее. -Мама! Она спала, сидя за столом и положив голову на согнутый локоть. Обеими руками я приподнял ее лицо, смятый мокрый платочек лежал под ее щекой. -Мама! Она открыла глаза, обняла меня теплыми руками. Тоскливый собачий лай донесся до нас сквозь шум дождя. Мама! Мама! Это я разбил чашку! Это я, я! Пусти Бума... Лицо ее дрогнуло, она схватила меня за руку, и мы побежали к двери. В темноте я натыкался на стулья и громко всхлипывал. Бум холодным шершавым языком осушил мои слезы, от него пахло дождем и мокрой шерстью. Мы с мамой вытирали его сухим полотенцем, а он поднимал вверх все четыре лапы и в буйном восторге катался по полу. Потом он затих, улегся на свое место и, не мигая, смотрел на нас. Он думал: «Почему меня выгнали во двор, почему впустили и обласкали сейчас?» Мама долго не спала. Она тоже думала: «Почему мой сын не сказал мне правду сразу, а разбудил меня ночью?» И я тоже думал, лежа в своей кровати: «Почему мама нисколько не бранила меня, почему она даже обрадовалась, что чашку разбил я, а не Бум?» В эту ночь мы долго не спали, и у каждого из нас троих было свое «почему». 1. Что произошло в рассказе? 2. Почему мальчик свалил вину за разбитую чашку на Бума? Правильно ли он поступил? 3. Почему расстроилась мама? 4. Что заставило мальчика во всем признаться? 5. Как бы вы поступили на месте мальчика?

Вопрос: Подумайте, какие качества характеризуют человека, который: стремится отстоять свое мнение, отличное от мнения большинства; всегда выполняет задуманное; пассивно наблюдает, когда обижают слабых; не умеет выслушать собеседника; принимает чужое мнение с уважением, даже если оно не совпадает с его собственным; проявляет заботу о знакомых и незнакомых людях.

Вопрос: С чем можно сравнить семя яблока применительно к человеку? Притча о яблоке Шел старец по пустыне. С посохом в руке и сумой за плечами. Его томила жажда. От усталости он еле передвигал ноги. Но он шел, не теряя надежды на чудо. И вот чудо свершилось. Он увидел маленький зеленый оазис. Собрав последние силы, краешком чалмы утерев обильный пот, он ускорил шаги. Подойдя к оазису, старец поприветствовал хозяина. Хозяин преградил ему дорогу и не ответил на приветствие. Он тоже был стар, но суров. - Это мой дом и мой сад! Я давно ушел от зла и людей. Любой чужеземец мне враг. Я не знаю, что ты мне принес: добро или зло! - сказал хозяин оазиса. - Чем же я могу доказать свою доброту, если ты видишь во мне только зло? - спросил старец. - Хорошо, тогда ответь на один вопрос, - с этими словами хозяин взял в руки сочное красное яблоко. - Что прекрасно в этом плоде: его краски, его сок, его вкус или его форма? - Ни то, ни другое, ни третье! - ответил странник. - Истинная красота всегда внутри, ее не увидишь равнодушным взглядом. То, что внутри, важнее того, что снаружи. Разломи яблоко. Что ты видишь внутри? Это семя! Семя, из которого вырастут другие сады и которое несет в себе вечность жизни. Так и красота человека находится внутри, в его сердце, несущем вечную любовь! Как нет яблока без семени, так нет и человека без любви. От мудрых слов странника сердце хозяина смягчилось, он раскаялся: - Прости меня, мудрый человек! Я вижу, ты великий учитель. Кто ты, как тебя зовут? - Мое имя - аль-Фараби, - сказал старец, теряя последние силы и падая на песок у ног хозяина сада. Тот бережно поддержал его… (Из дневника учителя самопознания)

Вопрос: Прочитайте отрывки из письма М. Горького сыну. Какие добрые советы даются в этом письме? Хотелось бы, чтобы ты полюбил какую-нибудь науку или искусство и в любимом деле сидел всю жизнь, как отшельник в лесу. Но если не будет этого с тобою, то всю жизнь ты будешь метаться, как чужая земле птица, то туда, то сюда, и нигде не найдешь покоя… …Если ты хочешь, чтобы вокруг тебя были хорошие люди, добрые люди, – попробуй относиться к ним внимательно, ласково, вежливо, увидишь – все станут лучше… …Вот если бы ты всегда и везде, всю твою жизнь оставлял для людей только хорошее – цветы, мысли, славные воспоминания о тебе – легка и приятна была бы твоя жизнь. Тогда ты чувствовал бы себя всем людям нужным, и это чувство сделало бы тебя богатым душой. Знай, что всегда приятнее отдать, чем взять…

Вопрос: Вы мечтаете стать летчиком, однако на сегодня не обладаете крепким здоровьем. Что можно предпринять?

Вопрос: Не подумали! (Отрывок) И. Кошелева Было это в студенческие годы. Компанией отправились мы в Крым. Поработав на виноградниках, решили еще и просто отдохнуть. Поехали в Севастополь, остановились на базе отдыха около города, в Каче. До сих пор помню то крымское лето. Акации уже припорошены пылью, но пахнут все еще сладко, травы выгорели, только на земле вьется какая-то жесткая рыжая травка. Зато ветер с моря полон влаги. Попали мы в Качу к концу дня, пока все оформляли, пока поужинали... Южная ночь накрыла нас без предупреждения – ни сумерек, ни полутьмы – палатку ставили почти на ощупь, при карманном фонарике. А утром мы проснулись от какого-то беспокойного птичьего попискивания. Оказалось, что колышек одной из палаток мы вбили прямо рядом с гнездом – как не задели, как не разорили случайно, не знаю. В гнезде было пять птенцов, чуть оперившихся, уродливо головастых. Открыв клювы, они пищали надрывно и требовательно. Мать их попискивала шагах в десяти от нас – неутешная серая пичуга с хохолком на голове. Все мы ее жалели, бедную мать. Все мы пытались кормить птенцов мошками – из рук они почему-то не ели. Кто-то даже предложил перенести гнездо в сторону, но сделано оно было не слишком капитально, возьми с земли – расползется. Ребята мы были не злые и, выразив все добрые, жалостливые чувства к пернатым творениям природы, купались до посинения в прекрасном море. А вечером, конечно, заснули как убитые. Утром обнаружили новых соседей. Еще одна палатка возникла в темноте, и ее колышек (бывает же так!) тоже почти упирался в злополучное гнездышко – с другой стороны. И снова судьба пощадила птенцов, все пятеро были живы, хотя кричали уже не столь яростно, как вчера – без матери им было плоховато, голодные, они явно притомились. В новом, временном, ярко-желтом палаточном домике поселилась семья латышей: отец, мать и высокий мальчик. Чуть проснувшись, они заспешили, стали сворачивать свою палатку. -Дальше в путь? – полюбопытствовали мы. -Нет, будем жить здесь десять дней, – объяснила женщина. – Только вон там,– указала она кивком головы на ближайшую стайку палаток. -Не понравилось? – удивились мы. – Здесь к морю ближе и к водопроводу. -Понравилось, – улыбнулась она нам в ответ. – Только... Только ведь место занято, – и женщина показала на гнездо. – Если мы не уйдем, они погибнут. Птичка с хохолком расхаживала невдалеке по тропинке. Туда-сюда, туда-сюда, как волнующийся, нервничающий человек. А нам было ужасно стыдно, ужасно не хотелось, чтобы эти трое догадались, что мы на том месте уже не первые сутки... Мы тоже перенесли свою стоянку, и вечером у костра кто-то из нас сказал: «Вот ведь все знали, что «братьев наших меньших надо беречь», все птицам добра желали, все сочувствовали, а сделать – не подумали». 1. Как можно охарактеризовать отношение рассказчиков к окружающему миру? 2. В чем проявилась их забота о птенцах? 3. Какой урок преподала вновь прибывшая семья? 4. Что такое действенная помощь? 5. Как человек может преобразовать окружающий мир?

Вопрос: Подвиг музыкантов По С. Когану При взгляде на «Титаник» у людей перехватывало дыхание. Своей мощью и величием он производил впечатление совершенства. Это был корабль-мечта, плавающий дворец. Под звуки судового оркестра «Титаник» взял курс на Нью-Йорк, подняв флаг Славы. Трагедия случилась в воскресенье, в ночь с 14 на 15 апреля 1912 года в Атлантическом океане. Два матроса, осматривающие с фок-мачты окутанный ночным туманом горизонт, увидели тень огромного айсберга. Но было уже поздно. Столкновение с айсбергом оказалось неизбежным. Раздался страшный скрежет. От удара судно вздрогнуло, и вдоль борта прокатился грохочущий звук. Айсберг распорол правый борт корабля. Прозвучал сигнал бедствия. «Титаник» тщетно взывал, молил о помощи. По роковому стечению обстоятельств его никто не слышал, а выпущенные сигнальные ракеты никто не видел. «Титаник» остановился посреди океана. В считанные минуты две тысячи пассажиров и члены команды осознали, что им грозит смертельная опасность. И если одни понимали свою обреченность, то другие продолжали верить в миф о «непотопляемости» «Титаника». Среди общего хаоса, паники и неразберихи в одно мгновение воцарилась звенящая тишина и… зазвучала музыка. Все поняли, что происходит нечто фантастически нереальное. Это заиграл судовой оркестр. В простом холле первого класса музыканты под руководством дирижера и скрипача Уолласа Генри Хартли, надев спасательные жилеты, вначале робко, a затем все громче и неистовей заиграли жизнерадостный регтайм', отгоняя своим исполнением страх и тревогу мечущихся по судну людей. Музыка снимала напряжение, давала призрачное успокоение. Пассажиры приветствовали музыкантов как героев. Музыкальный ансамбль на «Титанике» считался лучшим коллективом среди оркестров, работавших на крупных пассажирских судах в Северной Атлантике, хотя его участники получали за свой труд мизерную плату - один шиллинг в месяц. Это были восемь музыкантов - семеро англичан и один француз. Роль оркестра в сплочении людей перед лицом неминуемой гибели была огромна. Музыканты совершили беспримерный подвиг Они играли, ободряя обреченных. Музыка вселяла надежду на спасение. И хотя члены команды - матросы, кочегары, механики, стюарды, официанты, капитан, выполняя свои обязанности, совершали благородные, героические поступки, спасая людей, подвиг музыкантов вошел в историю - их музыка звучала до последней минуты жизни, пока над ними не сомкнулись волны. Спасшийся пассажир, спустя много лет вспоминая последние часы жизни «Титаника», писал: «В ту ночь было совершено много героических поступков, но ни один из них не мог сравниться с подвигом этих нескольких музыкантов, игравших час за часом, хотя судно погружалось все глубже и глубже, а море подбиралось к месту, где они стояли. Музыка, которую они исполняли, дала им право быть внесенными в список героев вечной славы». Ярко освещенный «Титаник» медленно уходил под воду. Когда вода затопила салон первого класса, оркестр перешел на шлюпочную палубу, где было наибольшее скопление пассажиров, и продолжал играть. Это была игра со смертью. Регтайм звучал как реквием'. И когда Уоллас Хартли, постучав смычком по своей скрипке, дал знак музыкантам, звуки регтайма стихли, и на затопленной палубе зазвучала мелодия, о которой маэстро всегда говорил, что ее надо играть на собственных похоронах. Наступал последний акт чудовищной трагедии. Гигантский корпус «Титаника», встав дыбом, рухнул носом в воду и исчез в морской бездне. Все было кончено. От места гибели «Титаника» отплывали спасательные шлюпки. Находившиеся в них люди еще долго слышали доносившуюся музыку. Никто из музыкантов не выжил. Тело Хартли было найдено спустя две недели после трагедии. Музыканту было всего 33 года. К его груди была привязана скрипка, которую ему перед отъездом подарила невеста. На скрипке сохранилась гравировка: «Уоллесу по случаю нашей помолвки. Мария». 1. В чем проявился подвиг музыкантов? 2. Что придавало им силы? 3. Можно ли утверждать, что человеческие возможности очень велики? Почему вы так думаете?