Ансар получил задание распределить существительные по типам

Вопрос: Разберите по составу имена прилагательные золотой золотитый кожный кожаный.

Вопрос: Подберите антонимы к этим словам: сильней, горячим, ярким, легкий, ищет, тепло, долгая, вредна, радуются, жаркого

Вопрос: Текст: Заимствованные слова, поступая в распоряжение русской грамматики, подчиняются её правилам. Нередко при переходе слов из одного языка в другой меняется род существительных. Именно поэтому слова пальто, кафе, фойе, трюмо, кашне, депо, лото и др., принадлежащие во французском языке к мужскому роду, стали у нас существительными среднего рода по типу окно, море, а слова сорт, визит, бывшие во французском языке женского рода, в русском стали мужского рода Текст: Послушайте текст. О чём вы узнали? Объясните лексическое значение заимствованных слов. Какой из данных ниже заголовков соответствует содержанию текста? Обоснуйте своё мнение 1) «Заимствованные слова». 2) «Подчиняются ли заимствованные слова русской грамматике?» 3) «Переход слов из французского языка».

Вопрос: Сочините сказку в жанре фэнтези

Вопрос: Сформулируйте тему рассказа «Кто наказал его?» Рассказ: “Кто наказал его?” Я обидел товарища. Я толкнул прохожего. Я ударил собаку. Я нагрубил сестре. Все ушли от меня. Я остался один и горько заплакал. – Кто наказал его? – спросила соседка. – Он сам наказал себя, – ответила мама.

Вопрос: Выпишите из 3-го абзаца числительные вместе с существительными. Определите их разряд и падеж. Укажите составные числительные 3-абзац: От чего же зависят размеры волн? Во многом от скорости и силы ветра. Сила ветра измеряется в баллах по шкале Бофорта. Эту шкалу разработал и предложил в 1806 году английский учёный Фрэнсис Бофорт. С 1874 года она введена в международную практику. В этой шкале есть градации от «мёртвого штиля» – 0 баллов, до урагана – 12 баллов.4 Наибольшей силе ветра в 12 баллов соответствует волнение моря в 9 баллов

Вопрос: Текст: По городу шёл одинокий, грустный, ни за что обиженный пёс. Вышел он на кипучую улицу. Людей было видимо-невидимо, и все спешили, изредка торопливо перебрасываясь словами, текли куда-то и текли без конца. Вот идёт человек, тощий, высокий и несёт в сетке картошку, та кую же, какую приносил домой хозяин. Тощий несёт картошку, а пахнет табаком. Шагает быстренько, спешит, будто кого-то догоняет. – Привет, Чёрное Ухо! – бросил тощий на ходу. «Здравствуй», – угрюмо ответил Бим, двинув по земле хвостом, не растрачивая сосредоточенности и вглядываясь в людей. А вот за ним идёт человек в комбинезоне, пахнет он так, как пахнет стена, когда её лизнешь (мокрая стена). Он почти весь серо- белый. Несёт длинную белую палку с бородкой на конце и тяжёлую сумку. – Ты чего тут? – спросил он у Бима, остановившись. – Уселся ждать хозяина или затерялся? «Да, ждать», – ответил Бим, посеменив передними лапами. – Тогда на-ка вот тебе. – Он вынул из сумки кулёк, положил перед Бимом конфету и потрепал пса за чёрное ушко. – Ешь, ешь. (Бим не прикоснулся.) Дрессированный. Интеллигент! Из чужой тарелки есть не будет. – И пошёл дальше тихо. Толстый-претолстый, с толстой палкой в руке, в толстых чёрных очках на носу, несёт толстую папку. Он остановился около Бима и сказал: – Фух! Ну и ну! Дошли: кобели на проспекте. Около него остановился человек с мясистыми обвислыми губами, крупно морщинистый, курносый, с глазами навыкате, и вскричал: – Безобразие! (Люди стали останавливаться.) Кругом грипп, эпидемия, рак желудка, а тут что? – тыкал он всей ладонью в Бима. – Тут среди массы народа, в гуще тружеников, сидит живая зараза! – Не каждая собака – зараза. Смотрите, какой он милый пёс, – возразила девушка. Люди разошлись, уже не обращая внимания на собаку, кроме той милой девушки. Она подошла к Биму, погладила его. И он привёл её к своей двери. Она позвонила – ответа не было. Ещё раз позвонила, теперь к соседям. Вышла Степановна. Бим её приветствовал: он явно был веселее, чем вчера, он говорил: «Пришла Даша. Я привёл Дашу». Женщины разговаривали тихо, при этом произносили «Иван Иваныч» и «осколок», затем Степановна открыла дверь. Бим приглашал Дашу: не спускал с неё глаз. Даша о чём-то задумалась, потом сняла ошейник. – Пока я не принесу ошейник, не выпускайте Бима. Завтра часам к десяти утра приду… А где же теперь Иван Иваныч? – спросила она у Степановны. Бим встрепенулся: о нём! – Увезли самолётом в Москву. Операция на сердце сложная. Осколок-то рядом. Бим – весь внимание: «осколок», опять «осколок». Слово это звучит горем. Но раз они говорят про Ивана Иваныча, значит, где-то должен быть. Надо искать. Искать! Даша ушла. Степановна – тоже. Бим снова остался один коротать ночь. Вопросы: Нашлись ли люди, которые поняли Бима? Как относится к этим людям автор?

Вопрос: Укажите неверные ответы. 1) Дробное числительное – бөлшектік сан есім. 2) Одна вторая, две третьих – дробные числительные. 3) Дробные числительные обозначают целые числа. 4) Полтора, полтораста – дробные числительные. 5) Дробные числительные не изменяются по падежам.

Вопрос: Укажите стиль текста. Пришли ребята из леса и хвастают: видели мы в лесу дятлов, белок и лягушек. И никого не тронули, не обидели. Пусть они нам за это спасибо скажут! А я подумал о том, что дятел, например, лес бережёт от короедов и древоточцев . Что лягушки куса чих комаров, мух и слизней уничтожают. И за это полезное дело надо бы им спасибо сказать. Да если просто так посмотреть на дятла и лягушонка2 – они же ещё и красивы! Смотреть на них одно удовольствие, просто видеть их – и то радость! И за это им спасибо.

Вопрос: Ответьте на «толстые» вопросы. По стихотворению 1. Почему актёр считает, что ему «повезло с учителями»? 2. Как он учился «жить с героем вместе»? 3. Почему актёр говорит, что «триста жизней прожил будто»? 4. Какие картины вы представили во время чтения? 5. Что было самым непонятным и трудным при чтении? Стихотворение: Мне повезло с учителями, Мальчишески-восторженной гурьбой Они на сцене жили сами Чужой подаренной судьбой! И я учился жить с героем вместе, И каждым словом, жестом дорожил, Страдал, любил, забыв о пьесе, Весь погружённый в глубь души. Я был и Цезарем, и Брутом, Как Крез я был душою нищ, Я триста жизней прожил будто, Но снова пламенем чужим горишь! Чужим, но сколько в нём родного! И трудных слов, и горьких слёз, В бессмертье я поверю снова, В миру правдивых новых грёз. Я был и Цезарем, и Брутом, Как Крез я нищим был душой, Я триста жизней прожил будто, И странно-счастлив: я – живой!