Чудесный доктор (В сокращении. Начало) -Гриш, а Гриш! Гляди-ка,

Вопрос: Как папа выбирал профессию А. Раскин Когда папа был маленьким, ему часто задавали один и тот же вопрос. Его спрашивали: «Кем ты будешь?» И папа всегда отвечал на этот вопрос не задумываясь. Но каждый раз он отвечал по-другому. Сначала папа хотел стать ночным сторожем. Ему очень нравилось, что все спят, а сторож не спит. И потом ему очень нравилась колотушка, которой стучит ночной сторож. И то, что можно шуметь, когда все спят, очень радовало папу. Он твердо решил стать ночным сторожем, когда вырастет. Но тут появился продавец мороженого с красивой зеленой тележкой. Тележку можно было возить! Мороженое можно было есть! «Одну порцию продам, одну – съем! – думал папа. – А маленьких детей буду угощать мороженым бесплатно». Родители маленького папы очень удивились, узнав, что их сын будет мороженщиком. Они долго смеялись над ним. Но он твердо выбрал себе эту веселую и вкусную профессию. Но вот как-то раз маленький папа увидел на станции железной дороги удивительного человека. Человек этот все время играл с вагонами и с паровозами. Да не с игрушечными, а с настоящими! Он прыгал на площадки, подлезал под вагоны и все время играл в какую-то замечательную игру. Кто это? – спросил папа. Это сцепщик вагонов, – ответили ему. И тут маленький папа понял, наконец, кем он будет. Подумать только! Сцеплять и расцеплять вагоны! Что может быть интереснее на свете? Конечно, ничего интереснее быть не могло. Когда папа заявил, что он будет сцепщиком на железной дороге, кто-то из знакомых спросил: «А как же мороженое?» Тут папа призадумался. Он твердо решил стать сцепщиком. Но отказываться от зеленой тележки с мороженым ему тоже не хотелось. И вот маленький папа нашел выход. Я буду сцепщиком и мороженщиком! – заявил он. Все очень удивились. Но маленький папа им объяснил. Он сказал: Это совсем нетрудно. Утром я буду ходить с мороженым. Похожу, похожу, а потом побегу на станцию. Сцеплю там вагончики и побегу опять к мороженому. Потом опять сбегаю на станцию, расцеплю вагончики и снова побегу к мороженому. И так все время. А тележку поставлю близко от станции, чтобы не бегать далеко сцеплять и расцеплять. Все очень смеялись. Тогда маленький папа рассердился и сказал: А если вы будете смеяться, так я еще буду работать ночным сторожем. Ведь ночь-то у меня свободная. А в колотушку я уже умею здорово стучать. Мне один сторож давал попробовать... Так папа все устроил. Но скоро он захотел стать летчиком. Потом ему захотелось сделаться артистом и играть на сцене. Потом он побывал с дедушкой на одном заводе и решил стать токарем. Кроме того, ему очень хотелось поступить юнгой на корабль. Или в крайнем случае уйти в пастухи и целый день гулять с коровами, громко щелкая кнутом. А однажды ему больше всего в жизни захотелось стать собакой. Целый день он бегал на четвереньках, лаял на чужих и даже пытался укусить одну пожилую женщину, когда она хотела погладить его по головке. Маленький папа научился очень хорошо лаять, но вот чесать ногой за ухом он никак не мог научиться, хотя старался изо всех сил. А чтобы лучше получилось, он вышел во двор и сел рядом с Тузиком. А по улице шел незнакомый военный. Он остановился и стал смотреть на папу. Смотрел, смотрел, а потом спросил: Ты что это делаешь, мальчик? Я хочу стать собакой, – сказал маленький папа. Тогда незнакомый военный спросил: А человеком ты не хочешь быть? А я уже давно человек! – сказал папа. Какой же ты человек, – сказал военный, – если из тебя даже собака не получается? Разве человек такой? А какой же? – спросил папа. Вот ты подумай! – сказал военный и ушел. Он совсем не смеялся и даже не улыбался. Но маленькому папе почему-то стало очень стыдно. И он стал думать. Он думал и думал, и чем больше он думал, тем больше стыдился. Военный ему ничего не объяснял. Но он сам вдруг понял, что нельзя каждый день выбирать себе новую профессию. А главное, он понял, что он еще маленький и что он еще сам не знает, кем он будет. Когда его спросили об этом опять, он вспомнил про военного и сказал: Я буду человеком! И тут никто не засмеялся. И маленький папа понял, что это самый правильный ответ. И теперь он тоже так думает. Прежде всего надо быть хорошим человеком. Это важнее всего и для летчика, и для токаря, и для пастуха, и для артиста. 1. Как маленький папа понял, что «быть человеком» – это самый пра- вильный ответ? 2. Почему важнее всего быть хорошим человеком? 3. Как вы думаете, кто такой хороший человек? 4. Как вы понимаете слова «быть самим собой»? 5. «Быть настоящим человеком» и «быть самим собой» – это разные утверждения? Обоснуйте свой ответ.

Вопрос: Красота человека Л. Маштакова Давно это было. На улице сидел слепой мальчик лет двенадцати и рисовал портреты прохожих. Люди были удивлены необычайным сходством лиц на портрете с оригиналом. Великолепно. - Чудо, - говорили они, - как это слепой с такой точностью может передать характер человека, его внешность? В это время по улице шел знатный господин. - А ну-ка, - сказал он, подбочась, - напиши, малец, и мой портрет. Когда работа была закончена, знатный господин заметил, что толпа в страхе притихла. - Я так и думал, - горделиво сказал он. - Слепому не под силу передать мою удаль и красоту. Я хочу взглянуть на свой портрет. Люди молча расступились. И он увидел такую картину: на рисунке была изображена свинья с ослиными ушами и лошадиным хвостом. Разгневанный господин приказал наказать мальчика. Но тут появился нищий странник. - Остановись, - сказал он, - ребенок ни в чем не виноват! Ты не понял: он рисует портрет души. Обескураженный господин отпустил юного художника и пошел прочь. Всю ночь он не сомкнул глаз, а наутро пошел по городу искать странника. И когда нашел, нищий сказал ему: - Твой портрет изменится, если сумеешь измениться ты сам. С того времени господина никто не мог узнать: он стал щедр, не наказывал слуг. Через год он снова нашел слепого художника и обратился к нему с той же просьбой нарисовать портрет. Но, увы, портрет не изменился. И он снова нашел странника и спросил: - Почему так случилось? Ведь я стал совсем другим человеком. - Да, но это только внешне. Шли годы. Знатный господин продолжал жить праведной жизнью. И вот однажды на улице его окликнул пожилой человек, перед которым лежали кисти и краски. Это был тот самый художник, который вырос и возмужал: - Добрый человек, - сказал он, - позволь мне нарисовать твой портрет. Никогда я не встречал подобной красоты и чистоты. Добрый человек низко поклонился и ответил: - Этим я обязан тебе. 1. Почему знатный господин был уверен в своей красоте? 2. Что показал своим рисунком слепой художник? 3. Почему даже после того, как важный господин демонстрировал свою щедрость, портрет не изменился? 4. Почему красота души видна даже незрячему?

Вопрос: Ответьте на вопросы. Что значит быть духовно богатым? Как проявляется духовное богатство человека в повседневной жизни? Зависит ли счастье человека от его духовного богатства? Как?

Вопрос: Почему? В.Осеева Мы были одни в столовой – я и Бум. Я болтал под столом ногами, а Бум легонь- ко покусывал меня за голые пятки. Мне было щекотно и весело. Над столом висела большая папина карточка, мы с мамой только недавно отдавали ее увеличивать. На этой карточке у папы было такое веселое, доброе лицо. Но когда, балуясь с Бумом, я стал раскачиваться на стуле, держась за край стола, мне показалось, что папа качает головой. Смотри, Бум, – шепотом сказал я и, сильно качнувшись на стуле, схватился за край скатерти. Послышался звон... Сердце у меня замерло. Я тихонько сполз со стула и опус тил глаза. На полу валялись розовые черепки, золотой ободок блестел на солнце. Бум вылез из-под стола, осторожно обнюхал черепки и сел, склонив набок голову и подняв вверх одно ухо. Из кухни послышались быстрые шаги. Что это? Кто это? – Мама опустилась на колени и закрыла лицо руками. – Папина чашка... папина чашка... – горько повторяла она. Потом подняла глаза и с упреком спросила: – Это ты? Бледно-розовые черепки блестели на ее ладонях. Колени у меня дрожали, язык заплетался. Это... это... Бум! Бум? – Мама поднялась с колен и медленно переспросила: – Это Бум? Я кивнул головой. Бум, услышав свое имя, задвигал ушами и завилял хвостом. Мама смотрела то на меня, то на него. Как же он разбил? Уши мои горели. Я развел руками: Он немножечко подпрыгнул... и лапами... Лицо у мамы потемнело. Она взяла Бума за ошейник и пошла с ним к двери. Я с испугом смотрел ей вслед. Бум с лаем выскочил во двор. Он будет жить в будке, – сказала мама и, присев к столу, о чем-то задумалась. Ее пальцы медленно сгребали в кучку крошки хлеба, раскатывали их шариками, а глаза смотрели куда-то поверх стола в одну точку. Я стоял, не смея подойти к ней. Бум заскребся у двери. Не пускай! – быстро сказала мама и, взяв меня за руку, притянула к себе. Прижавшись губами к моему лбу, она все так же о чем-то думала, потом тихо спросила: – Ты очень испугался? Конечно, я очень испугался: ведь с тех пор как папа умер, мы с мамой так берегли каждую его вещь. Из этой чашки папа всегда пил чай. Ты очень испугался? – повторила мама. Я кивнул головой и крепко обнял ее за шею. Если ты... нечаянно, – медленно начала она. Но я перебил ее, торопясь и заикаясь: Это не я... Это Бум... Он подпрыгнул... Он немножечко подпрыгнул... Прости его, пожалуйста! Лицо у мамы стало розовым, даже шея и уши ее порозовели. Она встала. Бум не придет больше в комнату, он будет жить в будке. Я молчал. Над столом с фотографической карточки смотрел на меня папа... Бум лежал на крыльце, положив на лапы умную морду, глаза его не отрываясь смотрели на запертую дверь, уши ловили каждый звук, долетающий из дома. На голоса он откликался тихим визгом, стучал по крыльцу хвостом. Потом снова клал голову на лапы и шумно вздыхал. Время шло, и с каждым часом на сердце у меня становилось все тяжелее. Я боялся, что скоро стемнеет, в доме погасят огни, закроют все двери, и Бум останется один на всю ночь. Ему будет холодно и страшно. Мурашки пробегали у меня по спине. Если б чашка не была папиной и если б сам папа был жив, ничего бы не случилось... Мама никогда не наказывала меня за что-нибудь нечаянное. И я боялся не наказания – я с радостью перенес бы самое худшее наказание. Но мама так берегла все папино! И потом, я не сознался сразу, я обманул ее, и теперь с каждым часом моя вина становилась все больше. Я вышел на крыльцо и сел рядом с Бумом. Прижавшись головой к его мягкой шерсти, я случайно поднял глаза и увидел маму. Она стояла у раскрытого окна и смотрела на нас. Тогда, боясь, чтобы она не прочитала на моем лице все мои мысли, я погрозил Буму пальцем и громко сказал: Не надо было разбивать чашку. После ужина небо вдруг потемнело, откуда-то выплыли тучи и остановились над нашим домом. Мама сказала: Будет дождь. Я попросил: Пусти Бума... Нет. Хоть в кухню... мамочка! Она покачала головой. Я замолчал, стараясь скрыть слезы и перебирая под столом бахрому скатерти. Иди спать, – со вздохом сказала мама. Я разделся и лег, уткнувшись головой в подушку. Мама вышла. Через приоткрытую дверь из ее комнаты проникала ко мне желтая полоска света. За окном было черно. Ветер качал деревья. Все самое страшное, тоскливое и пугающее собралось для меня за этим ночным окном. И в этой тьме сквозь шум ветра я различал голос Бума. Один раз, подбежав к моему окну, он отрывисто залаял. Я приподнялся на локте и слушал. Бум... Бум... Ведь он тоже папин. Вместе с ним мы в последний раз провожали папу на корабль. И когда папа уехал, Бум не хотел ничего есть, и мама со слезами уговаривала его. Она обещала ему, что папа вернется. Но папа не вернулся... То ближе, то дальше слышался расстроенный лай. Бум бегал от двери к окнам, он зевал, просил, скребся лапами и жалобно взвизгивал. Из-под маминой двери все еще просачивалась узенькая полоска света. Я кусал ногти, утыкался лицом в подушку и не мог ни на что решиться. И вдруг в мое окно с силой ударил ветер, крупные капли дождя забарабанили по стеклу. Я вскочил. Босиком, в одной рубашке я бросился к двери и широко распахнул ее. -Мама! Она спала, сидя за столом и положив голову на согнутый локоть. Обеими руками я приподнял ее лицо, смятый мокрый платочек лежал под ее щекой. -Мама! Она открыла глаза, обняла меня теплыми руками. Тоскливый собачий лай донесся до нас сквозь шум дождя. Мама! Мама! Это я разбил чашку! Это я, я! Пусти Бума... Лицо ее дрогнуло, она схватила меня за руку, и мы побежали к двери. В темноте я натыкался на стулья и громко всхлипывал. Бум холодным шершавым языком осушил мои слезы, от него пахло дождем и мокрой шерстью. Мы с мамой вытирали его сухим полотенцем, а он поднимал вверх все четыре лапы и в буйном восторге катался по полу. Потом он затих, улегся на свое место и, не мигая, смотрел на нас. Он думал: «Почему меня выгнали во двор, почему впустили и обласкали сейчас?» Мама долго не спала. Она тоже думала: «Почему мой сын не сказал мне правду сразу, а разбудил меня ночью?» И я тоже думал, лежа в своей кровати: «Почему мама нисколько не бранила меня, почему она даже обрадовалась, что чашку разбил я, а не Бум?» В эту ночь мы долго не спали, и у каждого из нас троих было свое «почему». 1. Что произошло в рассказе? 2. Почему мальчик свалил вину за разбитую чашку на Бума? Правильно ли он поступил? 3. Почему расстроилась мама? 4. Что заставило мальчика во всем признаться? 5. Как бы вы поступили на месте мальчика?

Вопрос: Прочитайте высказывание. О чем говорит автор? Как взаимо- связаны изменения в самом себе и творческое преображение мира вокруг? Не уставай в труде и самосовершенствовании: творчески обогащая мир – изменяешь себя, нравственно совершенствуя себя – изменяешь мир. Д. Лихачёв

Вопрос: Дело чести М. Дружинина На переменке Петька Редькин предложил Владику Гусеву: -Давай с тобой заключимся на «сижу»! -Это как? – спросил Владик. -А очень просто. Ты всегда, когда будешь садиться на стул, стол, подоконник, в общем, все равно куда, хоть на потолок, должен говорить: «Сижу». Если не скажешь, я начинаю считать: раз, два, три… до тех пор, пока ты не скажешь «сижу». Сколько я успею насчитать, столько ты должен будешь исполнить моих желаний. Ну а ты тоже смотри за мной и считай, если я не скажу «сижу». И я буду исполнять твои желания. Это очень интересно! -Ну ладно, давай, – согласился Владик. И они потрясли друг друга за мизинчики со словами: -Скажу, скажу, скажу: «Сижу, сижу, сижу». Не скажешь мне «сижу», Исполнишь, что скажу! -Ну все, – провозгласил Петька, – заключились! Прозвенел звонок, ребята побежали в класс. Владик уселся на свое место, начал доставать тетради и учебники. И вдруг до него донесся быстрый шепот: «…десять, одиннадцать…» Он тут же вспомнил, что не сказал заветное слово, и как закричит Петьке: «Сижу!» Все удивленно посмотрели на Владика. Некоторые ребята даже покрутили пальцем у виска. Хорошо, что учительница еще не вошла в класс. -А я уже насчитал тебе двенадцать желаний! – ехидно захихикал Петька. – Так что готовься. Когда урок закончился, Петька, фыркнув, заявил Владику: -Вот, значит, мое первое желание. Подойди к Катьке Плюшкиной и пропой приятным голосом. С чувством: -Свет мой, Плюшечка, скажи, Да всю правду доложи: Я ль на свете всех милее, Всех румяней и белее? -Да ты что, Петька! – ужаснулся Владик. – Меня же засмеют все! Не стану я это делать! Придумай лучше другое желание! -Нет уж, – настаивал Петька, – такое мое желание. Выполняй! А то получится нечестно! Владик понял, что влип в дурацкую историю. Как он себя ругал, что попался на удочку с этим «сижу»! Но теперь ничего не поделаешь – слово есть слово. Владик старался сдерживать свое слово и поступать честно. Он собрался с духом, подошел к Плюшке и пробурчал: -Свет мой, Плюшкина, скажи, Да всю правду доложи: Я ль на свете всех милее, Всех румяней и белее? Плюшкина взглянула на бледного, хлипкого Владика и прыснула со смеху. -Ты на свете всех дурее! – еле выговорила она. – Совсем рехнулся! Ребята вокруг тоже захохотали и спросили Владика: -Ты чего это, Владька? Правда, рехнулся? -Да не рехнулся я! – оправдывался Владик. – Это я Петькино желание выполнял! Я ему проиграл. А Петька, приплясывая от восторга, кричал ребятам: -Еще одиннадцать желаний! Вот умора-то! Вот повеселимся! Ха-ха-ха! Прозвенел звонок. Владик сел за парту и тут же подскочил как ужаленный и завопил: «Сижу!» -А я тебе еще одно желание насчитал, – ткнул Петька Владика ручкой в спину. – Так что опять двенадцать! Хи-хи-хи! А сейчас сделай вот что. И Петька зашептал Владику свое задание… В класс вошла учительница математики Алевтина Васильевна и сказала: -Ребята! Как я вам обещала, сегодня будет контрольная работа. И тут поднял руку Владик. -В чем дело, Гусев? – спросила учительница. -Алевтина Васильевна! – запинаясь, промямлил Владик. – Давайте лучше пойдем в кино фильмы ужасов смотреть. Они вам понравятся! Они очень познавательные! Класс захлебнулся от хохота. -Да ты что, Владик, в своем уме? – изумилась Алевтина Васильевна. – Ты меня просто поразил! Гораздо сильнее любого фильма ужасов! Владик, красный как рак, сел, потрясенный собственной дерзостью. Однако успел сказать «сижу». Второе желание Петьки было исполнено. А Петька чувствовал себя героем дня и победоносно поворачивался во все стороны, делая ребятам знаки, что, мол, то ли еще будет! Алевтина Васильевна раздала всем задание, и контрольная началась. Владик еще не успел опомниться от своей выходки, а Петька уже опять толкал его в спину. -Реши мне задачку и пример! Подожди, Петь! Я еще со своей задачей не разобрался. Ну и что? Сам погибай, а товарища выручай. Поговорка есть такая. Знать надо. И мое желание выполняй. А то нечестно будет! Владик вздохнул и принялся за Петькин вариант. Еле успел потом свою задачу решить. Уроки закончились. Владик собрал портфель и вышел на улицу. Его догнал Петька. Подожди, Гусев! У меня ведь еще десять желаний есть. Слушай мой план. Я хочу проучить Катьку Плюшкину. Уж очень она воображает в последнее время. Списывать не дает. В общем, завтра принесешь хороший мешок и поймаешь Плюшкиного Кузьку. И будет у нас кот в мешке, – Петька хихикнул, – а Плюшка пусть побегает, поищет. Может, меньше воображать будет. А потом мы подкинем ей записку, чтобы несла килограмм конфет. И тогда получит Кузьку. Здорово? Я это делать не буду, – насупился Владик. Интересно, – медленно произнес Петька, – ты дал слово, что, если проиграешь, станешь все выполнять. Это дело чести – держать свое слово. Не сдержишь слово, значит, не будет у тебя чести. Береги, Гусев, честь смолоду! Поговорка такая есть. Знать надо. Раньше, между прочим, даже стрелялись, только чтоб честь была. Так что неси завтра мешок. А то я всем скажу, что ты врун и трепло. Петька повернулся и побежал к своему дому. Владик медленно побрел к себе. На душе у него скребли кошки. Точнее, это были не кошки, а только один коте- нок – Кузька. Но скребся этот Кузька на душе у Владика изо всех сил, как дюжина здоровых котов, и приговаривал: «Почему это мы с Плюшкой должны страдать из-за твоей глупой игры? Это ты проиграл Петьке его дурацкое желание! Вот и отдувайся, как можешь. А мы-то при чем? Мяу! Мяу!» И Владик опять ругал себя за то, что связался с Редькиным… …На следующий день Петька спросил первым делом у Владика: Ну что, принес мешок кота ловить? Нет, – ответил Владик. Это почему же? – возмутился Петька. – Ишь, какой! А выполнять мои законные желания? Забыл, что ли, про дело чести? Нет, Петька, – спокойно сказал Владик, – не забыл. Просто так получается, что дело чести – это как раз НЕ выполнять твои желания. Очень уж ты вредный. Ну прямо не Редькин, а Вредькин какой-то. И можешь говорить про меня кому угодно, что угодно. Владик пошел в класс. Он сел на свое место и тут же неожиданно для себя громко крикнул: «Сижу!» Все засмеялись. И Владик тоже. И на душе у него стало легко. Какое пари заключили мальчики? Какие желания для Владика загадывал Петька? Почему Владик сначала не решался отказаться от выполнения этих желаний? Что вы можете сказать о мальчиках? Кто из них вам понравился? Кто из мальчиков правильно понимает, что такое «дело чести»? Как бы вы поступили на месте героев? Как вы понимаете, что такое честь?

Вопрос: Часы И.Стишенок На прилавке в магазине лежали часы: маленькие и большие, легкие и тяжелые. Среди них выделялись одни – очень изящные часики. Яркий циферблат, блестящие стрелочки и сияющий корпус привлекали внимание многих покупателей. -Сейчас нас купят, – гордо говорил Циферблат, увидев, как внимательно смотрит на них очередной покупатель. – И все потому, что я своим ярким цветом затмеваю всех конкурентов. -И вовсе не поэтому, – возражали ему Стрелочки. – При чем тут ваш цвет, если из-за нашего блеска его все равно не видно? Это мы своей красотой и изяществом так привлекаем покупателей. -Ну и фантазерки вы, – смеялся Корпус. -Где это вы у себя нашли изящество? Вот я-другое дело, я – само совершенство. Только посмотрите на меня. И он подвигался ближе к самой яркой лампочке. В часах было очень много важных деталей, но покупатели смотрели куда-то вверх, с сожалением вздыхали и разочарованно уходили. -Как жаль, – говорили они, – такие красивые часы, и такая неприятность. -Что происходит? – встревожился Циферблат после того, как очередной покупатель не захотел их купить. -Не знаем, – сказали Стрелочки и тоже посмотрели вверх. Над прилавком висели Большие часы. -Уважаемые, что вы такое делаете, что все отказываются нас покупать? – недовольно спросили у них Стрелочки. -Мы показываем точное время, – ответили Большие часы. – А ваше с ним, к сожалению, не совпадает. Вы так заняты своими спорами, что постоянно отстаете. -Мы отстаем? – удивились Стрелочки. – Да мы сейчас обгоним всех! И они начали крутиться так быстро, словно стремились обогнать само время. -Торопитесь, торопитесь, спешите, – подбадривал их Циферблат. – Покажем всем, чего мы стоим. -И нас сразу купят, – поддерживал Корпус и подвигался еще ближе к яркой лампочке. Вот так быстро крутились и вертелись все детали, как вдруг Корпус вскрикнул: -Ой, у меня что-то кольнуло в боку! -Ой, – воскликнули вслед за ним Стрелочки и безвольно повисли на винтике, вокруг которого крутились. -Ну и работнички, – хмыкнул Циферблат. – То отстают, то спешат, а сейчас и вовсе упали и шевельнуться не могут. -Что с нами? – спросили Стрелочки у Больших часов. -Ваш механизм расстроился, – сказали те. – Вы его совсем загоняли. -Какой механизм? – удивленно спросил Циферблат. -Тот, что спрятан в Корпусе, – пояснили Большие часы. -Ах, этот, – безразлично сказал Циферблат, вспомнив про невзрачные шестеренки и пружинку. – Ну и что? -А то, что без него часы не пойдут. -Наши часы не пойдут из-за каких-то шестеренок? – удивились Стрелочки. – Да вы шутите, уважаемые. Всем известно, что часы идут потому, что двигаемся мы. И Стрелочки важно подняли вверх свои носики. -Ну что же, идите, – сказали Большие часы и отвернулись. Как Стрелочки ни старались, им не удалось сдвинуться с места даже на одно деление. -Я всегда знал, что не вы здесь самые главные, – сказал Циферблат и, посмот- рев на Большие часы, спросил: – И что же нам теперь делать? -Надо вызвать Мастера, – ответили Большие часы и громко зазвонили. Мастер открыл корпус ручных часов и увидел выскочившую шестеренку. -Мы что, остановились из-за этой мелочи? – возмутились Стрелочки. -Это не мелочь, а часть вашего механизма, – сказали Большие часы. – Без нее вы – просто набор деталей. Видимо, вам следует научиться уважать тех, кто трудится вместе с вами для общего дела. -Уважать какую-то Шестеренку? – фыркнул Корпус. – Да ее даже не видно за мной. -Может быть, и не видно, но без ее исправного хода лежать вам долго, и даже не здесь, а где-нибудь на складе Ненужных вещей, – ответили Большие часы. -Да? – удивился Циферблат. – И что же нам делать? -Уважать каждую деталь и слаженно работать, – повторили Большие часы. -А как это? – уточнили Стрелочки. -Посмотрите на работу Мастера и подумайте. Мастер тем временем аккуратно смазал все Шестеренки, поставил выпавшую на место и подкрутил Пружинку, из-за которой часы опаздывали. -Значит, точный ход часов зависел от Пружинки, а не от нас? – удивились Стрелочки. – Действительно, надо присмотреться к работе нашего механизма. И они с любопытством засунули свои носики внутрь Корпуса. Перед Стрелочками открылся незнакомый мир. Шестеренки находились в непрерывном движении. Каждая из них кружилась вокруг своей оси и одновременно соприкасалась с другими. Пружинка то сжималась, то разжималась в такт движению шестеренок, а неизвестный Валик проходил сквозь одну сторону Корпуса наружу, туда, где находилась Заводная головка. -А ты почему здесь? – спросили у нее Стрелочки. – Почему не в Корпусе? -Я служу для связи механизма часов с Человеком, помогаю ему привести Шестеренки в движение. А еще я могу помочь вам показывать более точное вре мя, – ответила Заводная головка и добавила: – Но, впрочем, когда весь механизм работает слаженно, моя роль незаметна. -Да, – призадумались Стрелочки, – как много мы не знали! -И я, – сказал Циферблат. -И я, – добавил Корпус. – Раньше я думал, что моя главная задача – привлекать покупателей, а оказывается, внутри меня находится очень важный, точный и хрупкий механизм, и мне следует лучше заботиться о нем и беречь его. Я ведь не только красивый, но и крепкий, прочный. Совсем забыл об этом. И Корпус вздохнул. -Нам всем есть о чем подумать, – сказали Стрелочки и, посмотрев на Большие часы, добавили: – Спасибо за помощь, уважаемые. -Всегда рады помочь, – ответили Большие часы и громко зазвонили. Мастер закрыл корпус ручных часов, завел их и положил на прилавок. -Мы – команда! Как здорово! – подумали Стрелочки и впервые почувствовали связь со всем механизмом. -Посмотри, какие красивые часики! – вдруг послышался женский голос. -Не только красивые, но и точные, – добавил мужской. -Я куплю их, – произнесла девушка. «Наконец-то», – подумал Корпус. Он внимательно осмотрел каждую деталь внутри себя и мягко опустился на женскую руку – пришло время служить. 1. Воспринимали ли Циферблат, Стрелочки и Корпус себя частью единого целого – часов? Почему они не уважали другие детали? 2. Какой вклад в общее дело вносили другие, незаметные, детали часового механизма? 3. Что помогло героям сказки понять, что они – команда? 4. Можно ли сравнить взаимоотношения героев этой сказки с взаимоотношениями людей? Каков смысл сказки? 5. Что, на ваш взгляд, является основой взаимоотношений в любом коллективе?

Вопрос: Подумайте, является ли честным человек, который: умеет признать свою вину умеет держать слово не обманывает других старается не обидеть другого не допускает несправедливости по отношению к окружающим приукрашивает события, чтобы казаться лучше всегда поступает по совести Обоснуйте свой ответ

Вопрос: Не подумали! (Отрывок) И. Кошелева Было это в студенческие годы. Компанией отправились мы в Крым. Поработав на виноградниках, решили еще и просто отдохнуть. Поехали в Севастополь, остановились на базе отдыха около города, в Каче. До сих пор помню то крымское лето. Акации уже припорошены пылью, но пахнут все еще сладко, травы выгорели, только на земле вьется какая-то жесткая рыжая травка. Зато ветер с моря полон влаги. Попали мы в Качу к концу дня, пока все оформляли, пока поужинали... Южная ночь накрыла нас без предупреждения – ни сумерек, ни полутьмы – палатку ставили почти на ощупь, при карманном фонарике. А утром мы проснулись от какого-то беспокойного птичьего попискивания. Оказалось, что колышек одной из палаток мы вбили прямо рядом с гнездом – как не задели, как не разорили случайно, не знаю. В гнезде было пять птенцов, чуть оперившихся, уродливо головастых. Открыв клювы, они пищали надрывно и требовательно. Мать их попискивала шагах в десяти от нас – неутешная серая пичуга с хохолком на голове. Все мы ее жалели, бедную мать. Все мы пытались кормить птенцов мошками – из рук они почему-то не ели. Кто-то даже предложил перенести гнездо в сторону, но сделано оно было не слишком капитально, возьми с земли – расползется. Ребята мы были не злые и, выразив все добрые, жалостливые чувства к пернатым творениям природы, купались до посинения в прекрасном море. А вечером, конечно, заснули как убитые. Утром обнаружили новых соседей. Еще одна палатка возникла в темноте, и ее колышек (бывает же так!) тоже почти упирался в злополучное гнездышко – с другой стороны. И снова судьба пощадила птенцов, все пятеро были живы, хотя кричали уже не столь яростно, как вчера – без матери им было плоховато, голодные, они явно притомились. В новом, временном, ярко-желтом палаточном домике поселилась семья латышей: отец, мать и высокий мальчик. Чуть проснувшись, они заспешили, стали сворачивать свою палатку. -Дальше в путь? – полюбопытствовали мы. -Нет, будем жить здесь десять дней, – объяснила женщина. – Только вон там,– указала она кивком головы на ближайшую стайку палаток. -Не понравилось? – удивились мы. – Здесь к морю ближе и к водопроводу. -Понравилось, – улыбнулась она нам в ответ. – Только... Только ведь место занято, – и женщина показала на гнездо. – Если мы не уйдем, они погибнут. Птичка с хохолком расхаживала невдалеке по тропинке. Туда-сюда, туда-сюда, как волнующийся, нервничающий человек. А нам было ужасно стыдно, ужасно не хотелось, чтобы эти трое догадались, что мы на том месте уже не первые сутки... Мы тоже перенесли свою стоянку, и вечером у костра кто-то из нас сказал: «Вот ведь все знали, что «братьев наших меньших надо беречь», все птицам добра желали, все сочувствовали, а сделать – не подумали». 1. Как можно охарактеризовать отношение рассказчиков к окружающему миру? 2. В чем проявилась их забота о птенцах? 3. Какой урок преподала вновь прибывшая семья? 4. Что такое действенная помощь? 5. Как человек может преобразовать окружающий мир?

Вопрос: Подумайте над вопросами и поделитесь своими рассуждениями на тему «Как быть хорошим другом?» -Что такое дружба? -Кто ваши друзья? Расскажите о них. -За что вы цените и бережете своих друзей? -С кем еще вы бы хотели подружиться? -Как вы думаете, у какого человека много друзей? Встречали ли вы таких людей? Расскажите о них. -Подумайте, какие качества характера нужно развивать в себе, чтобы быть хорошим другом. -Как вы думаете, вы хороший друг? За что вас ценят и уважают ваши друзья?