Подумайте, какие качества характеризуют человека, который: стремится отстоять

Вопрос: Прочитайте стихотворение. Опишите человека с любящим, добрым, отзывчивым сердцем. Лабиринт И. Самарина От чистого сердца свершаются все чудеса… Людей добродушных всегда выдавали глаза. В них душу открытую можно увидеть насквозь, Подвохи искать в чистом сердце бессмысленно, брось. Ведь чистое сердце так искренне любит людей, Страдает и плачет от страшных чужих новостей. Ведь слезы чужие для этих сердец, как свои, Добро и отзывчивость скрещены где-то внутри. Есть черные души, что не признают доброту, Им свойственно рушить любую людскую мечту. Но чистое сердце способно дарить чудеса, Мы живы, ведь нас окружают такие сердца.

Вопрос: Чудесный доктор (В сокращении. Окончание) А. Куприн Выйдя на улицу, он пошел бесцельно вперед. Он ничего не искал, ни на что не надеялся. Им овладело неудержимое желание бежать куда попало, бежать без оглядки, чтобы только не видеть молчаливого отчаяния голодной семьи. Незаметно для себя Мерцалов очутился у ограды общественного сада. Машинально он свернул в калитку и, пройдя длинную аллею лип, занесенных снегом, опустился на садовую скамейку. Тут было тихо и торжественно. Деревья, окутанные в свои белые ризы, дре- мали в неподвижном величии. Глубокая тишина и великое спокойствие, сторожившие сад, вдруг пробудили в истерзанной душе Мерцалова нестерпимую жажду такого же спокойствия, такой же тишины. В это время в конце аллеи послышался скрип шагов. Кто-то шел по аллее. Мерцалов разглядел старика небольшого роста, в теплой шапке, меховом пальто и высоких калошах. Поравнявшись со скамейкой, незнакомец вдруг повернул в сторону Мерцалова и спросил: -Вы позволите здесь присесть? Мерцалов отвернулся от незнакомца и подвинулся к краю скамейки. Минут пять прошло в обоюдном молчании, в продолжении которого незнакомец искоса наблюдал за своим соседом. -Ночка-то какая славная, – заговорил незнакомец. – Морозно… тихо. Голос у него был мягкий, ласковый, старческий. Мерцалов молчал, не оборачиваясь. -А я вот ребятишкам знакомым подарочки купил, – продолжал незнакомец (в руках у него было несколько свертков). – Да по дороге не утерпел, сделал круг, чтобы садом пройти: очень уж здесь хорошо. Мерцалов вообще был кротким и застенчивым человеком, но при последних словах незнакомца его охватил вдруг прилив отчаянной злобы. Он резким движением повернулся в сторону старика и закричал, размахивая руками и задыхаясь: -Подарочки!.. Подарочки!.. Знакомым ребятишкам подарочки!.. А я… а у меня, милостивый государь, в настоящую минуту мои ребятишки с голоду дома подыхают… Подарочки!.. А у жены молоко пропало, и грудной ребенок целый день не ел… Подарочки!.. Мерцалов ожидал, что после этих озлобленных криков старик поднимется и уйдет, но он ошибся. Старик приблизил к нему свое умное лицо и сказал дружелюбно, но серьезным тоном: -Подождите… не волнуйтесь! Расскажите мне все по порядку и как можно короче. Может быть, вместе мы придумаем что-нибудь для вас. В необыкновенном лице незнакомца было что-то до того спокойное и внушающее доверие, что Мерцалов тотчас же без малейшей утайки, но страшно волнуясь и спеша, передал свою историю. Он рассказал о своей болезни, о потере места, о болезни ребенка, обо всех несчастиях вплоть до нынешнего дня. Незнакомец слушал, не перебивая его ни словом. Вдруг он вскочил и схватил Мерцалова за руку. Мерцалов невольно тоже встал. -Едемте! – сказал незнакомец, увлекая за руку Мерцалова. – Едемте скорее!.. Счастье ваше, что вы встретились с врачом. Я, конечно, ни за что не могу ручаться, но… поедемте! Минут через десять Мерцалов и доктор уже входили в подвал. Елизавета Ивановна лежала на постели рядом с больной дочерью. Мальчишки хлебали борщ. Они плакали, размазывая слезы по лицу грязными кулаками. Войдя в комнату, доктор подошел к Елизавете Ивановне. Она даже не подняла головы при его приближении. -Ну, полно, полно, голубушка, – заговорил доктор, ласково погладив женщину по спине. – Вставайте-ка! Покажите мне вашу больную. И точно так же, как недавно в саду, что-то ласковое и убедительное, звучавшее в его голосе, заставило Елизавету Ивановну мигом подняться с постели и исполнить все, что говорил доктор. Через две минуты Гришка уже растапливал печку дровами, за которыми чудесный доктор послал к соседям, Володя раздувал изо всех сил самовар, Елизавета Ивановна обворачивала Машутку согревающим компрессом… Немного погодя явился и Мерцалов. На три рубля, полученные от доктора, он купил чаю, булок и горячей пищи. Доктор сидел за столом и что-то писал на клочке бумажки. Изобразив внизу своеобразный крючок вместо подписи, он встал, прикрыл написанное чайным блюдечком и сказал: Вот с этой бумажкой вы пойдете в аптеку... давайте через два часа по чайной ложке. Продолжайте согревающий компресс... Кроме того, пригласите завтра доктора Афросимова. Я его предупрежу. Затем прощайте, господа! Дай бог, чтобы наступающий год немного снисходительнее отнесся к вам, чем этот, а главное – не падайте никогда духом. Пожав руки Мерцалову и Елизавете Ивановне, все еще не оправившимся от изумления, и потрепав мимоходом по щеке разинувшего рот Володю, доктор быстро надел пальто. Мерцалов опомнился только тогда, когда доктор уже был в коридоре, и кинулся вслед за ним. -Доктор! Доктор, постойте!.. Скажите мне ваше имя, доктор! Пусть хоть мои дети будут за вас молиться! В другом конце коридора спокойный старческий голос произнес: -Э! Вот еще пустяки выдумали!.. Возвращайтесь-ка домой скорей! Когда Мерцалов возвратился, его ожидал сюрприз: под чайным блюдцем вместе с рецептом чудесного доктора лежало несколько крупных купюр… -В тот же вечер Мерцалов узнал и фамилию чудесного доктора. На ярлыке, прикрепленном к пузырьку с лекарством, четкою рукою аптекаря было написано: «По рецепту профессора Пирогова». Я слышал этот рассказ, и неоднократно, из уст самого Григория Емельяновича Мерцалова – того самого Гришки. Теперь он занимает довольно крупный пост, слывя образцом честности и отзывчивости на нужды бедности. И каждый раз, заканчивая свое повествование о чудесном докторе, он прибавляет голосом, дрожащим от слез: -С этих пор точно ангел снизошел в нашу семью. Все переменилось. В начале января отец отыскал место, Машутка встала на ноги, меня с братом удалось пристроить в гимназию. Просто чудо совершил этот святой человек. А мы нашего чудесного доктора только раз видели с тех пор – это когда его перевозили мертвого в его имение. Да и то не его видели, потому что-то великое, мощное и святое, что жило и горело в чудесном докторе при его жизни, угасло невозвратимо. 1. Почему автор назвал доктора чудесным? 2. Какое чудо для этой семьи совершил доктор? 3. Этот рассказ описывает реальную историю. Знаете ли вы что-нибудь о докторе Н. И. Пирогове? Расскажите. 4. Что делает человека отзывчивым? 5. Почему отзывчивость и доброта творят чудеса?

Вопрос: Шаль с кистями А. Широв Несмотря на свои семьдесят пять лет, бабушка еще была не безразлична к красивой одежде. Я помнил, как она любила наряжаться в свои сравнительно лучшие годы. Теперь она зависела от детей, не имела возможности выбирать по вкусу, – что дарили, то и носила. Я уезжал учиться. Родственники и их бесчисленное потомство всех возрастов и ростов пришли провожать. Заполнив двор, галдели, желали мне доехать целым и невредимым. Последней меня обняла бабушка. Я ощутил ее маленькие, иссушенные кости. Она заплакала, я шутя поднял ее, чтобы приободрить, – весила она не больше куколки. Широкое платье и высокий головной убор, какой она носила еще в молодости, делали ее еще моложе, и я этим обманывался. Глядя на нее, не верилось, что это бабушка, которая долго со мной возилась, носила на спине, спасая от наводнения; не верилось, что когда-то я был сильно к ней привязан, но с годами отошел, оставил в одиночестве, как и другие внуки в свою очередь. Надо было сделать ей что-нибудь приятное. Закажи, что хочешь, я привезу, – сказал я. Она еле вымолвила: Джан. и снова расстроилась. Ты не стесняйся, говори! В больших благородных городах, наверное, много хороших красивых плат ков... – начала она нерешительно. Я привезу, только скажи какой? Хорошо бы шерстяной, с кистями, чтобы цвет имел зеленый или голубой, чтобы на нем были яркие алые цветы… Она взахлеб перечислила все качества платка, одно за другим, даже представлять красивую вещь доставляло ей удовольствие. Глаза засветились, плечи выпрямились, появилось даже немного кокетства, но вдруг опомнилась и боязливо взглянула на меня постаревшими глазами: не далеко ли зашла? -Ты особо не торопись, когда попадется, тогда и купишь. -Хорошо. -А деньги я потом тебе отдам. Я обиженно взглянул на нее. -Хорошо, верблюжонок, поезжай с богом, – быстро согласилась она. Но подарок я обещал, находясь под воздействием особого чувства, и как только оказался в городе, у меня появились другие интересы, другие заботы. И все же обещание где-то во мне жило и время от времени давало знать о себе легким беспокойством. Иногда мне случалось заходить в универмаги по разным причинам, но подняться этажом выше, в отдел платков, ленился. Купить было на что, а все же не решался, успокаивал себя тем, что до каникул еще далеко, еще успеется. Зимой не поехал. Так отложил покупку до лета. Когда началась беготня перед отъездом, обнаружил: если куплю шаль, на билет не останется. Я взял билет, занял денег у знакомого и поехал в универмаг. Такого платка, как просила бабушка, не оказалось. Всю дорогу было неловко: как я появлюсь перед ней? Старушка спешила мне навстречу, опираясь на посох. Все время я чувствовал на себе ее ласковый взгляд и не мог прямо смотреть ей в глаза, боясь встретить в них радостное ожидание подарка, которое сменилось бы разочарованием. Особенно неловко было открывать чемодан, раздавать гостинцы прибежавшим детям. Мне стало стыдно за свою мелочность, малодушие. Я подошел и вручил ей обыкновенный кошелек из кожзаменителя. Право, подарка более глупого нельзя было придумать. Да и купил я его, имея в виду вовсе не ее. Она обрадовалась, слезы потекли по морщинам. Я пробубнил что-то насчет платка, оправдываясь и в то же время давая понять, что не забыл. Вначале она не поняла, потом догадалась, о чем я. Ну что ты, главный подарок для меня ты сам. Пока жива, еще раз тебя увидела, много ли старухе надо! Я почувствовал облегчение: значит, не помнила, не думала все время о платке (все время думал о платке я), ведь она же и не просила непременно в этот раз! Потом о своем обещании я вспоминал все реже, отвлеченнее. Приближались каникулы. Как-то вечером вернулся в общежитие. Почему-то перед глазами стояла бабушка: видел ее маленькой девочкой, невестой, старухой, идущей вдаль, горбясь... Утром я обошел все магазины и достал точно такой, как она хотела: с длинными кистями, с алыми цветами на голубом фоне – большой шерстяной платок. Но не мог успокоиться, пока в тот же день не улетел домой. Я торопился, мысленно подгонял самолет, так не терпелось быстрее вручить. Шаль я держал на коленях, словно бабушка ее уже сто лет носила. Вышла встречать меня, как обычно, вся улица, взрослые и дети, и как будто не все. Шли навстречу, как и прежде, но словно не так. И улыбались мне, как обычно, но как-то иначе. Согнутая старушка не ковыляла среди них, опираясь на свой посох. И дети ее не обгоняли. 1. Почему герой рассказа чувствовал неловкость перед встречей с бабушкой? 2. О чем мог сожалеть юноша? 3. Как можно оценить поступок героя рассказа? 4. Что мешает человеку проявлять свои добрые качества? 5. Что важно всегда выполнять каждому сыну, дочери, внуку, внучке?

Вопрос: Почему? В.Осеева Мы были одни в столовой – я и Бум. Я болтал под столом ногами, а Бум легонь- ко покусывал меня за голые пятки. Мне было щекотно и весело. Над столом висела большая папина карточка, мы с мамой только недавно отдавали ее увеличивать. На этой карточке у папы было такое веселое, доброе лицо. Но когда, балуясь с Бумом, я стал раскачиваться на стуле, держась за край стола, мне показалось, что папа качает головой. Смотри, Бум, – шепотом сказал я и, сильно качнувшись на стуле, схватился за край скатерти. Послышался звон... Сердце у меня замерло. Я тихонько сполз со стула и опус тил глаза. На полу валялись розовые черепки, золотой ободок блестел на солнце. Бум вылез из-под стола, осторожно обнюхал черепки и сел, склонив набок голову и подняв вверх одно ухо. Из кухни послышались быстрые шаги. Что это? Кто это? – Мама опустилась на колени и закрыла лицо руками. – Папина чашка... папина чашка... – горько повторяла она. Потом подняла глаза и с упреком спросила: – Это ты? Бледно-розовые черепки блестели на ее ладонях. Колени у меня дрожали, язык заплетался. Это... это... Бум! Бум? – Мама поднялась с колен и медленно переспросила: – Это Бум? Я кивнул головой. Бум, услышав свое имя, задвигал ушами и завилял хвостом. Мама смотрела то на меня, то на него. Как же он разбил? Уши мои горели. Я развел руками: Он немножечко подпрыгнул... и лапами... Лицо у мамы потемнело. Она взяла Бума за ошейник и пошла с ним к двери. Я с испугом смотрел ей вслед. Бум с лаем выскочил во двор. Он будет жить в будке, – сказала мама и, присев к столу, о чем-то задумалась. Ее пальцы медленно сгребали в кучку крошки хлеба, раскатывали их шариками, а глаза смотрели куда-то поверх стола в одну точку. Я стоял, не смея подойти к ней. Бум заскребся у двери. Не пускай! – быстро сказала мама и, взяв меня за руку, притянула к себе. Прижавшись губами к моему лбу, она все так же о чем-то думала, потом тихо спросила: – Ты очень испугался? Конечно, я очень испугался: ведь с тех пор как папа умер, мы с мамой так берегли каждую его вещь. Из этой чашки папа всегда пил чай. Ты очень испугался? – повторила мама. Я кивнул головой и крепко обнял ее за шею. Если ты... нечаянно, – медленно начала она. Но я перебил ее, торопясь и заикаясь: Это не я... Это Бум... Он подпрыгнул... Он немножечко подпрыгнул... Прости его, пожалуйста! Лицо у мамы стало розовым, даже шея и уши ее порозовели. Она встала. Бум не придет больше в комнату, он будет жить в будке. Я молчал. Над столом с фотографической карточки смотрел на меня папа... Бум лежал на крыльце, положив на лапы умную морду, глаза его не отрываясь смотрели на запертую дверь, уши ловили каждый звук, долетающий из дома. На голоса он откликался тихим визгом, стучал по крыльцу хвостом. Потом снова клал голову на лапы и шумно вздыхал. Время шло, и с каждым часом на сердце у меня становилось все тяжелее. Я боялся, что скоро стемнеет, в доме погасят огни, закроют все двери, и Бум останется один на всю ночь. Ему будет холодно и страшно. Мурашки пробегали у меня по спине. Если б чашка не была папиной и если б сам папа был жив, ничего бы не случилось... Мама никогда не наказывала меня за что-нибудь нечаянное. И я боялся не наказания – я с радостью перенес бы самое худшее наказание. Но мама так берегла все папино! И потом, я не сознался сразу, я обманул ее, и теперь с каждым часом моя вина становилась все больше. Я вышел на крыльцо и сел рядом с Бумом. Прижавшись головой к его мягкой шерсти, я случайно поднял глаза и увидел маму. Она стояла у раскрытого окна и смотрела на нас. Тогда, боясь, чтобы она не прочитала на моем лице все мои мысли, я погрозил Буму пальцем и громко сказал: Не надо было разбивать чашку. После ужина небо вдруг потемнело, откуда-то выплыли тучи и остановились над нашим домом. Мама сказала: Будет дождь. Я попросил: Пусти Бума... Нет. Хоть в кухню... мамочка! Она покачала головой. Я замолчал, стараясь скрыть слезы и перебирая под столом бахрому скатерти. Иди спать, – со вздохом сказала мама. Я разделся и лег, уткнувшись головой в подушку. Мама вышла. Через приоткрытую дверь из ее комнаты проникала ко мне желтая полоска света. За окном было черно. Ветер качал деревья. Все самое страшное, тоскливое и пугающее собралось для меня за этим ночным окном. И в этой тьме сквозь шум ветра я различал голос Бума. Один раз, подбежав к моему окну, он отрывисто залаял. Я приподнялся на локте и слушал. Бум... Бум... Ведь он тоже папин. Вместе с ним мы в последний раз провожали папу на корабль. И когда папа уехал, Бум не хотел ничего есть, и мама со слезами уговаривала его. Она обещала ему, что папа вернется. Но папа не вернулся... То ближе, то дальше слышался расстроенный лай. Бум бегал от двери к окнам, он зевал, просил, скребся лапами и жалобно взвизгивал. Из-под маминой двери все еще просачивалась узенькая полоска света. Я кусал ногти, утыкался лицом в подушку и не мог ни на что решиться. И вдруг в мое окно с силой ударил ветер, крупные капли дождя забарабанили по стеклу. Я вскочил. Босиком, в одной рубашке я бросился к двери и широко распахнул ее. -Мама! Она спала, сидя за столом и положив голову на согнутый локоть. Обеими руками я приподнял ее лицо, смятый мокрый платочек лежал под ее щекой. -Мама! Она открыла глаза, обняла меня теплыми руками. Тоскливый собачий лай донесся до нас сквозь шум дождя. Мама! Мама! Это я разбил чашку! Это я, я! Пусти Бума... Лицо ее дрогнуло, она схватила меня за руку, и мы побежали к двери. В темноте я натыкался на стулья и громко всхлипывал. Бум холодным шершавым языком осушил мои слезы, от него пахло дождем и мокрой шерстью. Мы с мамой вытирали его сухим полотенцем, а он поднимал вверх все четыре лапы и в буйном восторге катался по полу. Потом он затих, улегся на свое место и, не мигая, смотрел на нас. Он думал: «Почему меня выгнали во двор, почему впустили и обласкали сейчас?» Мама долго не спала. Она тоже думала: «Почему мой сын не сказал мне правду сразу, а разбудил меня ночью?» И я тоже думал, лежа в своей кровати: «Почему мама нисколько не бранила меня, почему она даже обрадовалась, что чашку разбил я, а не Бум?» В эту ночь мы долго не спали, и у каждого из нас троих было свое «почему». 1. Что произошло в рассказе? 2. Почему мальчик свалил вину за разбитую чашку на Бума? Правильно ли он поступил? 3. Почему расстроилась мама? 4. Что заставило мальчика во всем признаться? 5. Как бы вы поступили на месте мальчика?

Вопрос: Прочитайте текст. Почему все одноклассники сохранили листки с домашним заданием? Что ценного было в этих листках? Подумайте и поделитесь размышлениями о том, что вам больше всего нравится в ваших одноклассниках. *** Г. Чепмен, Р. Кэмпбелл Однажды учительница математики из Миннесоты дала ученикам такое домашнее задание: составить список класса, подумать, что больше всего нравится в каждом из одноклассников, и записать это качество напротив его фамилии. В конце урока она собрала списки. Это было в пятницу. За выходные она обработала результаты и в понедельник раздала каждому ученику листок, на котором перечислила все то хорошее, что заметили в нем одноклассники. Ребята читали, то тут, то там слышался шепот: «Неужели это все обо мне? Я и не знал, что меня так любят». Они не обсуждали результаты в классе, но учительница знала: она достигла цели. Ее ученики поверили в себя. Через несколько лет один из этих ребят погиб во Вьетнаме. Его хоронили на родине, в Миннесоте. С ним пришли проститься друзья, бывшие одноклассники, учителя. На поминках его отец подошел к учительнице математики: -Я хочу показать вам кое-что. – Из бумажника он достал сложенный вчетверо, потертый на сгибах листок. Было видно, что его много раз читали и перечитыва- ли. – Это нашли в вещах сына. Он не расставался с ним. Узнаете? Он протянул ей бумагу. Это был список положительных качеств, которые заметили в его сыне одноклассники. -Большое вам спасибо, – сказала его мать. – Наш сын так этим дорожил. И тут случилось удивительное: один за другим одноклассники доставали такие же листки. Многие всегда держали их при себе, в бумажниках. Кто-то даже хранил свой в семейном альбоме. Один из них сказал: -Мы все сохранили эти листки. Разве можно такое выбросить?

Вопрос: Проанализируйте ситуацию, ответив на вопросы. • Как вы думаете, какой речи ждали от Черчилля? • Какую речь он произнес на самом деле? • Какой смысл он вложил в эти слова? • Почему зал разразился овацией? По Л. М. Чибберу В качестве почетного гостя Уинстона Черчилля пригласили на празднование 150-летнего юбилея школы, в которой он учился. От него ожидали, что он выступит с центральной речью, обращенной к учащимся, с тем, чтобы вдохновить их последовать его примеру и стать выдающимися лидерами. Черчилль принял это приглашение. Во всем обществе царила атмосфера ожидания, что же им доведется услышать от Черчилля по поводу лидерства? В назначенный день зал, где должно было состояться действо, был переполнен. Ученые и журналисты все прибывали и прибывали. Каждый стремился оказаться поближе к сэру Уинстону в тот момент, когда он раскроет секреты своего успеха. Наконец, после обычных приветственных слов, Черчиллю предложили произнести его ключевую речь. Он поднялся из кресла и медленно пошел к трибуне. Достал свои очки прямоугольной формы и надел их. Затем вынул небольшой листок бумаги, положил его на трибуну и стал всматриваться в аудиторию поверх очков. Наступила мертвая тишина. И он произнес свою речь: «НИКОГДА, НИКОГДА, НИКОГДА, НИКОГДА НЕ СДАВАЙСЯ». Буквально проревев эти слова, он вернулся на свое место. В зале на долгое время воцарилось смущенное молчание. Однако его великое послание все же дошло до своего адреса. Люди вдруг повскакивали со своих мест и устроили ему долгую и оглушительную овацию.

Вопрос: Прочитайте стихотворение. Проведите беседу с одноклассниками по данным вопросам. Почему мальчик не может найти друзей? Какие недостатки он видит в окружающих? Подумайте, как научиться дружить. Как нужно вести себя по отношению к людям, чтобы быть хорошим другом? Какие качества характера для этого нужны? Дедушкин совет Человек нескучный я, Много хобби у меня: Я стихи писать умею И компьютером владею. Классный у меня мопед, Подарил его мне дед. В общем, в жизни все в порядке, Но одна есть неполадка – Я никак среди детей Не могу найти друзей. Мама с папой говорят: Ты, сынок, не виноват, Умным, скромным ты растешь, Где ребят таких найдешь?! Редкость – верные друзья. Соглашаюсь с ними я. Мне не нравится Егор, Он со мною лезет в спор. Плохо учится Матвей, Я его во всем умней. Жалкий трус сосед Тарас. На прогулке как-то раз Я ему подножку дал, Но Тараска промолчал. К людям будь добрее, внук, И тогда найдется друг, – Это дедушкин совет. Может, прав мой старый дед?

Вопрос: Рассмотрите ценности культуры. Какие из них вы отнесете к материальным, какие – к духовным? Попробуйте объяснить, в чем их единство и отличие. -Памятники -Архитектурные сооружения -Произведения литературы -Творчество -Познание -Нравственные идеалы

Вопрос: Красота человека Л. Маштакова Давно это было. На улице сидел слепой мальчик лет двенадцати и рисовал портреты прохожих. Люди были удивлены необычайным сходством лиц на портрете с оригиналом. Великолепно. - Чудо, - говорили они, - как это слепой с такой точностью может передать характер человека, его внешность? В это время по улице шел знатный господин. - А ну-ка, - сказал он, подбочась, - напиши, малец, и мой портрет. Когда работа была закончена, знатный господин заметил, что толпа в страхе притихла. - Я так и думал, - горделиво сказал он. - Слепому не под силу передать мою удаль и красоту. Я хочу взглянуть на свой портрет. Люди молча расступились. И он увидел такую картину: на рисунке была изображена свинья с ослиными ушами и лошадиным хвостом. Разгневанный господин приказал наказать мальчика. Но тут появился нищий странник. - Остановись, - сказал он, - ребенок ни в чем не виноват! Ты не понял: он рисует портрет души. Обескураженный господин отпустил юного художника и пошел прочь. Всю ночь он не сомкнул глаз, а наутро пошел по городу искать странника. И когда нашел, нищий сказал ему: - Твой портрет изменится, если сумеешь измениться ты сам. С того времени господина никто не мог узнать: он стал щедр, не наказывал слуг. Через год он снова нашел слепого художника и обратился к нему с той же просьбой нарисовать портрет. Но, увы, портрет не изменился. И он снова нашел странника и спросил: - Почему так случилось? Ведь я стал совсем другим человеком. - Да, но это только внешне. Шли годы. Знатный господин продолжал жить праведной жизнью. И вот однажды на улице его окликнул пожилой человек, перед которым лежали кисти и краски. Это был тот самый художник, который вырос и возмужал: - Добрый человек, - сказал он, - позволь мне нарисовать твой портрет. Никогда я не встречал подобной красоты и чистоты. Добрый человек низко поклонился и ответил: - Этим я обязан тебе. 1. Почему знатный господин был уверен в своей красоте? 2. Что показал своим рисунком слепой художник? 3. Почему даже после того, как важный господин демонстрировал свою щедрость, портрет не изменился? 4. Почему красота души видна даже незрячему?

Вопрос: Чудесный доктор (В сокращении. Начало) -Гриш, а Гриш! Гляди-ка, поросенок-то… Смеется… А во рту-то у него!.. Смотри, смотри… травка во рту, травка!.. Вот штука-то! Двое мальчуганов, стоящих перед огромным окном гастрономического магазина, принялись неудержимо хохотать, толкая друг друга в бок локтями, но невольно приплясывая от жестокой стужи. Они уже более пяти минут торчали перед этой великолепной выставкой. Здесь возвышались целые горы яблок и апельсинов; стояли правильные пирамиды мандаринов; протянулись на блюдах огромные копченые рыбы… Глядя на витрину, оба мальчика на минуту забыли о важном поручении, возложенном на них матерью, – поручении, окончившемся так неожиданно и так плачевно. Старший мальчик первый оторвался от созерцания очаровательного зрелища. Он дернул брата за рукав и произнес сурово: -Ну, Володя, идем… Нечего тут… Одновременно подавив тяжелый вздох (старшему из них было только десять лет, и к тому же оба с утра ничего не ели, кроме пустых щей) и кинув последний влюбленно жадный взгляд на гастрономическую выставку, мальчуганы торопливо побежали по улице. По мере того как шли мальчики, все малолюднее и темнее становились улицы. Прекрасные магазины, сияющие елки, праздничное оживление толпы – все осталось позади. Потянулись пустыри, узкие переулки, мрачные косогоры… Наконец они достигли покосившегося ветхого дома, стоявшего особняком. Обойдя тесным, обледенелым и грязным двором, они спустились в подвал, прошли в темноте общим коридором, отыскали ощупью свою дверь и отворили ее. Уже более года жили Мерцаловы в этом подземелье. Оба мальчугана давно успели привыкнуть и к этим закоптелым, плачущим от сырости стенам, и к мок- рым отрепкам, сушившимся на протянутой через комнату веревке. Но сегодня, после всего, что они видели на улице, после этого праздничного ликования, которое они чувствовали повсюду, их маленькие детские сердца сжались от острого, недетского страдания. В углу на постели лежала девочка лет семи; ее лицо горело, дыхание было коротко и затруднительно, широко раскрытые блестящие глаза смотрели пристально и бесцельно. Рядом с постелью, в люльке, привешенной к потолку, кричал, морщась, надрываясь и захлебываясь, грудной ребенок. Высокая, худая женщина, с изможденным, точно почерневшим от горя лицом, стояла на коленях около больной девочки, поправляя ей подушку и в то же время не забывая подталкивать локтем качающуюся колыбель. Когда мальчики вошли, женщина обернула назад свое встревоженное лицо. -Ну? Что же? – спросила она отрывисто и нетерпеливо. Мальчики молчали. Только Гриша шумно вытер нос рукавом своего пальто, переделанного из старого ватного халата. -Отнесли вы письмо?.. Гриша, я тебя спрашиваю, отдал ты письмо? -Отдал, – сиплым от мороза голосом ответил Гриша. -Ну, и что же? Что ты ему сказал? -Да все, как ты учила. Вот, говорю, от Мерцалова письмо, от вашего бывшего управляющего. А он нас обругал: «Убирайтесь вы, говорит, отсюда…» -Да кто же это? Кто с вами разговаривал?.. Говори толком, Гриша! -Швейцар разговаривал… Я ему говорю: «Возьмите, дяденька, письмо, пере- дайте, а я здесь внизу ответа подожду». А он говорит: «Как же, говорит, есть у барина время ваши письма читать…» -Ну, а ты? -Я ему все, как ты учила, сказал: «Есть, мол, нечего… Машутка больна… Помирает…» Говорю: «Как папа место найдет, так отблагодарит вас, Савелий Петрович, ей-богу, отблагодарит». Ну, а в это время звонок как зазвонит, а он нам и говорит: «Убирайтесь скорее отсюда! Чтобы духу вашего здесь не было!..» А Володьку даже по затылку ударил. -А меня он по затылку, – сказал Володя и почесал затылок. Больше мать не расспрашивала. Долгое время в душной, промозглой комнате слышался только неистовый крик младенца да короткое, частое дыхание Машутки. Вдруг мать сказала: -Там борщ есть... Поели бы... Только холодный – разогреть нечем... В это время в коридоре послышались чьи-то неуверенные шаги. Мать и оба мальчика обернулись. Вошел Мерцалов. Он был в летнем пальто, летней войлочной шляпе и без калош. Его руки взбухли и посинели от мороза, глаза провалились, точно у мертвеца. Он не сказал жене ни одного слова, она ему не задала ни одного вопроса. Они поняли друг друга по тому отчаянию, которое прочли друг у друга в глазах. В этот роковой год несчастье за несчастьем безжалостно сыпались на Мерцалова и его семью. Сначала он сам заболел брюшным тифом, и на его лечение ушли все их скудные сбережения. Потом, когда он поправился, он узнал, что его скромное место управляющего домом на двадцать пять рублей в месяц занято уже другим… Началась отчаянная погоня за случайной работой, залог вещей, продажа всякого хозяйственного тряпья. А тут еще пошли болеть дети. Елизавете Ивановне приходилось одновременно ухаживать за больной девочкой, кормить грудью маленького и ходить на другой конец города в дом, где она стирала белье. Весь сегодняшний день был занят тем, чтобы посредством нечеловеческих усилий выжать откуда-нибудь хоть несколько копеек на лекарство Машутке. С этой целью Мерцалов обегал чуть ли не полгорода, унижаясь повсюду; Елизавета Ивановна ходила к своей барыне, дети были посланы с письмом к тому барину, домом которого управлял раньше Мерцалов… Но все отговаривались или праздничными хлопотами, или неимением денег… Иные просто-напросто гнали просителей с крыльца. Минут десять никто не мог произнести ни слова. Вдруг Мерцалов быстро поднялся с сундука и решительным движением надвинул на лоб свою истрепанную шляпу. -Куда ты? – тревожно спросила Елизавета Ивановна. Мерцалов, взявшийся уже за ручку двери, обернулся. -Все равно, сидением не поможешь, – хрипло ответил он. – Хоть милостыню попробую просить... Какие несчастья испытала семья в тот роковой год? Почему никто не проявил отзывчивости к этой семье? Какое впечатление произвел на вас рассказ? Почему? Как вы думаете, чем может закончиться эта история?