Прочитайте письмо, пришедшее в редакцию одной из

Вопрос: Прочитайте рассказ. Как учитель поддержал юношу в трудные времена? Подумайте, кто из окружающих вас людей нуждается в ваших добрых словах и внимании. Напишите этому человеку небольшое письмо, выразив в нем слова поддержки и любви. Доброе слово Л. Гартман В начале ХХ века в Англии на одном из торговых складов служил безвестный клерк с довольно распространенной фамилией Уэллс. Каждый день он вставал в пять утра, а его рабочий день продолжался по четырнадцать часов. В жизни его не было ни проблеска надежды, ни ожидания чего-нибудь лучшего. Через два года такой жизни клерк был на грани самоубийства. О своем состоянии он написал старому школьному учителю. Что ответил ему учитель? Стал утешать? Нет. Он просто написал своему бывшему ученику то хорошее, что знал о нем. В письме не было лести, в ней была хорошая, добрая правда, которую мы нередко знаем о ближнем, но почти никогда не говорим ему. Учитель писал, что считает его умным и настойчивым юношей, что он достоин лучшей судьбы и должен ее добиться. Эти искренние и добрые слова, сказанные в трудную минуту, решили судьбу клерка по фамилии Уэллс. Возможно, вы догадались уже, что речь идет о писателе Герберте Уэллсе, авторе всемирно известных научно-фантастических повестей и рассказов. Даже когда мы бываем не в силах помочь человеку, наши добрые слова участия могут иметь для него огромное значение.

Вопрос: Чудесный доктор (В сокращении. Начало) -Гриш, а Гриш! Гляди-ка, поросенок-то… Смеется… А во рту-то у него!.. Смотри, смотри… травка во рту, травка!.. Вот штука-то! Двое мальчуганов, стоящих перед огромным окном гастрономического магазина, принялись неудержимо хохотать, толкая друг друга в бок локтями, но невольно приплясывая от жестокой стужи. Они уже более пяти минут торчали перед этой великолепной выставкой. Здесь возвышались целые горы яблок и апельсинов; стояли правильные пирамиды мандаринов; протянулись на блюдах огромные копченые рыбы… Глядя на витрину, оба мальчика на минуту забыли о важном поручении, возложенном на них матерью, – поручении, окончившемся так неожиданно и так плачевно. Старший мальчик первый оторвался от созерцания очаровательного зрелища. Он дернул брата за рукав и произнес сурово: -Ну, Володя, идем… Нечего тут… Одновременно подавив тяжелый вздох (старшему из них было только десять лет, и к тому же оба с утра ничего не ели, кроме пустых щей) и кинув последний влюбленно жадный взгляд на гастрономическую выставку, мальчуганы торопливо побежали по улице. По мере того как шли мальчики, все малолюднее и темнее становились улицы. Прекрасные магазины, сияющие елки, праздничное оживление толпы – все осталось позади. Потянулись пустыри, узкие переулки, мрачные косогоры… Наконец они достигли покосившегося ветхого дома, стоявшего особняком. Обойдя тесным, обледенелым и грязным двором, они спустились в подвал, прошли в темноте общим коридором, отыскали ощупью свою дверь и отворили ее. Уже более года жили Мерцаловы в этом подземелье. Оба мальчугана давно успели привыкнуть и к этим закоптелым, плачущим от сырости стенам, и к мок- рым отрепкам, сушившимся на протянутой через комнату веревке. Но сегодня, после всего, что они видели на улице, после этого праздничного ликования, которое они чувствовали повсюду, их маленькие детские сердца сжались от острого, недетского страдания. В углу на постели лежала девочка лет семи; ее лицо горело, дыхание было коротко и затруднительно, широко раскрытые блестящие глаза смотрели пристально и бесцельно. Рядом с постелью, в люльке, привешенной к потолку, кричал, морщась, надрываясь и захлебываясь, грудной ребенок. Высокая, худая женщина, с изможденным, точно почерневшим от горя лицом, стояла на коленях около больной девочки, поправляя ей подушку и в то же время не забывая подталкивать локтем качающуюся колыбель. Когда мальчики вошли, женщина обернула назад свое встревоженное лицо. -Ну? Что же? – спросила она отрывисто и нетерпеливо. Мальчики молчали. Только Гриша шумно вытер нос рукавом своего пальто, переделанного из старого ватного халата. -Отнесли вы письмо?.. Гриша, я тебя спрашиваю, отдал ты письмо? -Отдал, – сиплым от мороза голосом ответил Гриша. -Ну, и что же? Что ты ему сказал? -Да все, как ты учила. Вот, говорю, от Мерцалова письмо, от вашего бывшего управляющего. А он нас обругал: «Убирайтесь вы, говорит, отсюда…» -Да кто же это? Кто с вами разговаривал?.. Говори толком, Гриша! -Швейцар разговаривал… Я ему говорю: «Возьмите, дяденька, письмо, пере- дайте, а я здесь внизу ответа подожду». А он говорит: «Как же, говорит, есть у барина время ваши письма читать…» -Ну, а ты? -Я ему все, как ты учила, сказал: «Есть, мол, нечего… Машутка больна… Помирает…» Говорю: «Как папа место найдет, так отблагодарит вас, Савелий Петрович, ей-богу, отблагодарит». Ну, а в это время звонок как зазвонит, а он нам и говорит: «Убирайтесь скорее отсюда! Чтобы духу вашего здесь не было!..» А Володьку даже по затылку ударил. -А меня он по затылку, – сказал Володя и почесал затылок. Больше мать не расспрашивала. Долгое время в душной, промозглой комнате слышался только неистовый крик младенца да короткое, частое дыхание Машутки. Вдруг мать сказала: -Там борщ есть... Поели бы... Только холодный – разогреть нечем... В это время в коридоре послышались чьи-то неуверенные шаги. Мать и оба мальчика обернулись. Вошел Мерцалов. Он был в летнем пальто, летней войлочной шляпе и без калош. Его руки взбухли и посинели от мороза, глаза провалились, точно у мертвеца. Он не сказал жене ни одного слова, она ему не задала ни одного вопроса. Они поняли друг друга по тому отчаянию, которое прочли друг у друга в глазах. В этот роковой год несчастье за несчастьем безжалостно сыпались на Мерцалова и его семью. Сначала он сам заболел брюшным тифом, и на его лечение ушли все их скудные сбережения. Потом, когда он поправился, он узнал, что его скромное место управляющего домом на двадцать пять рублей в месяц занято уже другим… Началась отчаянная погоня за случайной работой, залог вещей, продажа всякого хозяйственного тряпья. А тут еще пошли болеть дети. Елизавете Ивановне приходилось одновременно ухаживать за больной девочкой, кормить грудью маленького и ходить на другой конец города в дом, где она стирала белье. Весь сегодняшний день был занят тем, чтобы посредством нечеловеческих усилий выжать откуда-нибудь хоть несколько копеек на лекарство Машутке. С этой целью Мерцалов обегал чуть ли не полгорода, унижаясь повсюду; Елизавета Ивановна ходила к своей барыне, дети были посланы с письмом к тому барину, домом которого управлял раньше Мерцалов… Но все отговаривались или праздничными хлопотами, или неимением денег… Иные просто-напросто гнали просителей с крыльца. Минут десять никто не мог произнести ни слова. Вдруг Мерцалов быстро поднялся с сундука и решительным движением надвинул на лоб свою истрепанную шляпу. -Куда ты? – тревожно спросила Елизавета Ивановна. Мерцалов, взявшийся уже за ручку двери, обернулся. -Все равно, сидением не поможешь, – хрипло ответил он. – Хоть милостыню попробую просить... Какие несчастья испытала семья в тот роковой год? Почему никто не проявил отзывчивости к этой семье? Какое впечатление произвел на вас рассказ? Почему? Как вы думаете, чем может закончиться эта история?

Вопрос: Прочитайте стихотворение. Опишите человека с любящим, добрым, отзывчивым сердцем. Лабиринт И. Самарина От чистого сердца свершаются все чудеса… Людей добродушных всегда выдавали глаза. В них душу открытую можно увидеть насквозь, Подвохи искать в чистом сердце бессмысленно, брось. Ведь чистое сердце так искренне любит людей, Страдает и плачет от страшных чужих новостей. Ведь слезы чужие для этих сердец, как свои, Добро и отзывчивость скрещены где-то внутри. Есть черные души, что не признают доброту, Им свойственно рушить любую людскую мечту. Но чистое сердце способно дарить чудеса, Мы живы, ведь нас окружают такие сердца.

Вопрос: Как вы думаете, кто такие «истинные лидеры человечества»? Чем истинные лидеры отличаются от просто лидеров? Подумайте об этих отличиях и запишите их.

Вопрос: Последний лист (В сокращении) О. Генри Студия Сью и Джонси помещалась наверху трехэтажного кирпичного дома… В ноябре неприветливый чужак, которого доктора именуют Пневмонией, незримо разгуливал по колонии, касаясь то одного, то другого своими ледяными пальцами… Джонси лежала неподвижно на крашеной железной кровати, глядя сквозь мелкий переплет голландского окна на глухую стену соседнего кирпичного дома. Однажды утром озабоченный доктор одним движением косматых седых бровей вызвал Сью в коридор. - У нее один шанс… ну, скажем, против десяти, - сказал он, стряхивая ртуть в термометре. - И то, если она сама захочет жить. Ваша маленькая подруга решила, что ей уже не поправиться. О чем она думает? Я сделаю все, что буду в силах сделать как представитель науки. Но когда мой пациент начинает считать кареты в своей похоронной процессии, я скидываю пятьдесят процентов с целебной силы лекарств. Если вы сумеете добиться, чтобы она хоть раз спросила, какого фасона рукава будут носить этой зимой, я вам ручаюсь, что у нее будет один шанс из пяти вместо одного из десяти. После того как доктор ушел, Сью выбежала в мастерскую и плакала в японскую бумажную салфеточку до тех пор, пока та не размокла окончательно. Потом она храбро вошла в комнату Джонси с чертежной доской насвистывая рэгтайм. Джонси лежала, повернувшись лицом к окну, едва заметная под одеялами. Сью перестала насвистывать, думая, что Джонси уснула. Она пристроила доску и начала рисунок тушью к журнальному рассказу. Вдруг Сью услышала тихий шепот, повторившийся несколько раз. Она торопливо подошла к кровати. Глаза Джонси были широко открыты. Она смотрела в окно и считала - считала в обратном порядке. - Двенадцать, - произнесла она, а немного погодя: - «одиннадцать», а потом: - «десять» и «девять», - а потом: - «восемь» и «семь» - почти одновременно. Сью посмотрела в окно. Что там было считать? Был виден только пустой, унылый двор и глухая стена кирпичного дома в двадцати шагах. Старый-старый плющ с узловатым, подгнившим у корней стволом заплел до половины кирпичную стену. Холодное дыхание осени сорвало листья с лозы, и оголенные скелеты ветвей цеплялись за осыпающиеся кирпичи. - Что там такое, милая? - спросила Сью. - Шесть, - едва слышно ответила Джонси. - Теперь они облетают гораздо быстрее. Три дня назад их было почти сто. Голова кружилась считать. А теперь это легко. Вот и еще один полетел. Теперь осталось только пять. - Чего пять, милая? Скажи своей Сьюди. - Листьев. На плюще. Когда упадет последний лист, я умру. Я это знаю уже три дня. Разве доктор не сказал тебе? - Первый раз слышу такую глупость! - с великолепным презрением отпарировала Сью. - Какое отношение могут иметь листья на старом плюще к тому, что ты поправишься? А ты еще так любила этот плющ! Не будь глупышкой. Да ведь еще сегодня доктор говорил мне, что ты скоро выздоровеешь… Постарайся уснуть, мне надо позвать Бермана, я хочу писать с него золотоискателя-отшельника. Я самое большее на минутку. Смотри же, не шевелись, пока я не приду. Старик Берман был художник, который жил в нижнем этаже под их студией. Ему было уже за шестьдесят, и борода, вся в завитках, как у Моисея Микеланджело, спускалась у него с головы сатира на тело гнома. В искусстве Берман был неудачником. Он все собирался написать шедевр, но даже и не начал его. Уже несколько лет он не писал ничего, кроме вывесок, реклам и тому подобной мазни ради куска хлеба. Он зарабатывал кое-что, позируя молодым художникам, которым профессионалы-натурщики оказывались не по карману. Он пил запоем, но все еще говорил о своем будущем шедевре. А в остальном это был злющий старикашка, который издевался над всякой сентиментальностью и смотрел на себя, как на сторожевого пса, специально приставленного для охраны двух молодых художниц. Сью застала Бермана в его полутемной каморке нижнего этажа. В одном углу двадцать пять лет стояло на мольберте нетронутое полотно, готовое принять первые штрихи шедевра. Сью рассказала старику про фантазию Джонси и про свои опасения насчет того, как бы она, легкая и хрупкая, как лист, не улетела от них, когда ослабнет ее непрочная связь с миром. Старик Берман чьи красные глаза очень заметно слезились, раскричался, насмехаясь над такими идиотскими фантазиями. - Что! - кричал он. - Возможна ли такая глупость - умирать оттого, что листья падают с проклятого плюща! Первый раз слышу. Как вы позволяете ей забивать голову такой чепухой? Ах, бедная маленькая мисс Джонси! Здесь совсем не место болеть такой хорошей девушке, как мисс Джонси. Когда-нибудь я напишу шедевр, и мы все уедем отсюда. Да, да! Джонси дремала, когда они поднялись наверх. Сью спустила штору до самого подоконника и сделала Берману знак пройти в другую комнату. Там они подошли кокну и со страхом посмотрели на старый плющ. Потом переглянулись, не говоря ни слова. Шел холодный, упорный дождь пополам со снегом. Берман в старой синей рубашке уселся в позе золотоискателя-отшельника на перевернутый чайник вместо скалы. На другое утро Сью, проснувшись после короткого сна, увидела, что Джонси не сводит тусклых, широко раскрытых глаз со спущенной зеленой шторы. - Подними ее, я хочу посмотреть, - шепотом скомандовала Джонси. Сью устало повиновалась. И что же? После проливного дождя и резких порывов ветра, не унимавшихся всю ночь, на кирпичной стене еще виднелся один лист плюща - последний! Все еще темно-зеленый у стебелька, но тронутый по зубчатым краям желтизной тления и распада, он храбро держался на ветке в двадцати футах над землей. - Это последний, - сказала Джонси. - Я думала, что он непременно упадет ночью. Я слышала ветер. Он упадет сегодня, тогда умру и я… День прошел, и даже в сумерки они видели, что одинокий лист плюща держится на своем стебельке на фоне кирпичной стены. А потом, с наступлением темноты, опять поднялся северный ветер, и дождь беспрерывно стучал в окна, скатываясь с низкой голландской кровли. Как только рассвело, беспощадная Джонси велела снова поднять штору. Лист плюща все еще оставался на месте. Джонси долго лежала, глядя на него. Потом позвала Сью, которая разогревала для нее куриный бульон на газовой горелке. - Я была скверной девчонкой, Сьюди, - сказала Джонси, - Должно быть, этот последний лист остался на ветке для того, чтобы показать мне, какая я была гадкая. Грешно желать себе смерти. Теперь ты можешь дать мне немного бульона… Хотя нет: принеси мне сначала зеркальце, а потом обложи меня подушками, и я буду сидеть и смотреть, как ты стряпаешь. Часом позже она сказала: - Сьюди, надеюсь когда-нибудь написать красками Неаполитанский залив. Днем пришел доктор, и Сью подкаким-то предлогом вышла за ним в прихожую. - Шансы равные, - сказал доктор, пожимая худенькую, дрожащую руку Сью. - При хорошем уходе вы одержите победу. А теперь я должен навестить еще одного больного, внизу, Его фамилия Берман, Кажется, он художник, Тоже воспаление легких. Он уже старик и очень слаб, а форма болезни тяжелая. Надежды нет никакой, но сегодня его отправят в больницу, там ему будет покойнее. На другой день доктор сказал Сью: - Она вне опасности. Вы победили. Теперь питание и уход - и больше ничего не нужно. В тот же вечер Сью подошла к кровати, где лежала Джонси, с удовольствием довязывая ярко-синий, совершенно бесполезный шарф, и обняла ее одной рукой - вместе с подушкой. - Мне надо кое-что сказать тебе, белая мышка, - начала она. - Мистер Берман умер сегодня в больнице от воспаления легких. Он болел всего только два дня. Утром первого дня швейцар нашел бедного старика на полу в его комнате. Он был без сознания. Башмаки и вся его одежда промокли насквозь и были холодны, как лед. Никто не мог понять, куда он выходил в такую ужасную ночь. Потом нашли фонарь, который все еще горел, лестницу, сдвинутую с места, несколько брошенных кистей и палитру с желтой и зеленой красками. Посмотри в окно, дорогая, на последний лист плюща. Тебя не удивляло, что он не дрожит и не шевелится от ветра? Да, милая, это и есть шедевр Бермана - он написал его в ту ночь, когда слетел последний лист. 1. Можно ли назвать Бермана неудачником? Почему? 2. Какой главный шедевр он создал в своей жизни? 3. Что спасло тяжелобольную Джонси? 4. В чем отразилась истинная человеческая красота старого художника? 5. Как проявляется красота человека?

Вопрос: Рассмотрите ценности культуры. Какие из них вы отнесете к материальным, какие – к духовным? Попробуйте объяснить, в чем их единство и отличие. -Памятники -Архитектурные сооружения -Произведения литературы -Творчество -Познание -Нравственные идеалы

Вопрос: Семь чудес Казахстана По Б. Аягану У каждого народа существуют свои «чудеса» – сокровища культурного наследия. В этих культурных сокровищах народ рассказывает о себе и о том, что он сумел узнать и понять, разгадать и почувствовать. К сокровищам культурного наследия казахского народа относятся семь наиболее ярких явлений: наскальные изображения урочища Тамгалы, Золотой человек, домбра, юрта, мавзолей Хожи Ахмета Ясауи, подземные мечети Мангыстау, Байтерек. Урочище Тамгалы В 170 км к северо-западу от Алматы находится святилище Тамгалы (2 тыс. лет до н. э.). 4500 петроглифов (наскальных изображений) изображают священных животных, культовые и обрядовые сцены, сцены охоты и быта. Ущелье представляет собой поистине древнюю художественную галерею, в которой номады1 запечатлели свое понимание мира и человека в нем. Галерея петроглифов Тамгалы является сокровищем мирового значения и находится под защитой ЮНЕСКО. Золото человек В полевой сезон 1969 – 1970 годов казахский археолог Бекмуханбет Нурмухан- бетов исследовал предгорья Семиречья. На берегу реки Иссык он обнаружил богатейшее захоронение, которое вошло в мировую науку под названием «Золотой человек». Облачение сакского воина продемонстрировало всему миру знания и культуру древних кочевников, которые размышляли о взаимоотношениях человека с окружающим миром, о борьбе добра и зла в нем. Домбра Домбра – древний уникальный инструмент. Ни один из инструментов не может соперничать по популярности с домброй, ни один из них не окружен той любовью и почитанием, которыми пользуется домбра. Только на домбре исполняется огромное количество кюев, которые стали неотъемлемой частью духовной культуры казахского народа. В народе говорят, что она может передать все, что на душе у человека. Но чтобы запела домбра, человеку самому нужно постичь душу этого инструмента. Подземные мечети Мангыстау Земля Мангыстау – это археологический заповедник древнейшей цивилизации, музей под открытым небом. В нем 11 000 исторических памятников взяты под государственную охрану. Это страна тысячи наскальных поэм-рисунков, край уникальных сооружений и мечетей, возведенных предками (Бекет ата, Шакпак ата, Шопан ата, Масат ата и др.). Эти сооружения есть оставленное в наследие потомкам зримое воплощение древней духовной культуры нашего народа, вобравшей в себя самые прогрессивные идеи Востока и Запада. Тысячелетие назад по земле Мангыстау проходил Великий Шелковый путь от Хорезма и Хивы в Европу и на Ближний Восток. Открыв мир, наши предки сумели остаться самими собой, сохранить свою культуру, традиции и обычаи. Мавзолей Ходжи Ахмет Ясауи Самая главная достопримечательность Туркестана – мавзолей Хожи Ахмета Ясауи (1094–1166). Он возведен еще в XIV–XV веках в честь исключительно почитаемого на Востоке духовного лидера тюркских народов, видного представителя тюркоязычной суфийской поэзии. В своем знаменитом цикле «Дивани хикмат» («Сборник мудрых высказываний») Хожа Ахмет Ясауи изложил систему нравственных правил того времени, поведал о своих размышлениях о доброте, терпении, справедливости. В июне 2003 года мавзолей был включен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Казахская юрта Юрта – один из древнейших типов передвижного жилища, широко распространенного в среде кочевых народов. Во все времена это было практичное и удобное жилье. Воспринимавшие природу, Вселенную как естественное жилище, древние кочевники создавали свой собственный дом по тем же законам. Казахская юрта сохраняет прохладу воздуха в жаркие летние дни, оберегает от пронзительных холодных ветров, не промокает от потоков проливных осенних ливней. Обустраивание жилого пространства в соответствии с законами мироздания – вот ценные знания, оставленные нам нашими предками. Благодаря им юрта стала символом родины и древней культуры народа. Байтерек «Байтерек» означает Дерево жизни, которое растет у Мировой реки на стыке миров. Корни Дерева жизни удерживают землю, а крона подпирает небо. По преданию, каждый год в кроне Байтерека священная птица Самрук откладывает золотое яйцо – Солнце, которое проглатывает дракон Айдахар, живущий у его подножия. Символически это означает смену лета и зимы, дня и ночи, борьбу добра и зла. Для казахстанцев Байтерек – символ молодого, растущего государства. Государства, которое из прошлого протянуло и сохранило свои исторические корни, имеет прочный развивающийся ствол в настоящем. Крона же, на которой вырастут плоды, устремлена к будущему процветанию. 1. Почему эти явления культуры названы чудесами? 2. Какие из перечисленных явлений культуры казахского народа вам знакомы? 3. Какие еще «чудеса» Казахстана вы можете назвать

Вопрос: Прочитайте наставления Василия Сухомлинского. К чему призывает педагог? В. Сухомлинский Люби людей. Любовь к людям – это твоя нравственная сердцевина. Живи так, чтобы твоя сердцевина была здоровой, чистой и сильной. Быть настоящим человеком – это значит отдавать силы своей души во имя того, чтобы люди вокруг тебя были красивее, духовно богаче; чтобы в каждом человеке, с которым ты соприкасаешься в жизни, осталось что-то хорошее от тебя, от твоей души. Но в любви к людям – этом неисчерпаемом богатстве – есть и другие духовные начала. Мы любим людей потому, что находим в этом свое счастье. В любви к людям каждый из нас утверждает себя как сын или дочь своего народа.

Вопрос: Прочитайте высказывания. Выберите понравившееся и объясните его суть. Бессмертие народа – в его языке. Ч. Айтматов Цель жизни народов – не благо и благополучие, а творчество ценностей и память своей исторической судьбы. Н. Бердяев Быть человеком – значит не только обладать знаниями, но и делать для будущих поколений то, что предшествовавшие делали для нас. Г. Лихтенберг Величайшее богатство народа – его язык! Тысячелетиями накапливаются и вечно живут в слове несметные сокровища человеческой мысли и опыта. М. Шолохов Книги – корабли мысли, странствующие по волнам времени и бережно несущие свой драгоценный груз от поколения к поколению. Ф. Бэкон Язык есть исповедь народа, его душа и быт родной. П. Вяземский Кто не принадлежит своему отечеству, тот не принадлежит и человечеству. В. Белинский

Вопрос: Подвиг музыкантов По С. Когану При взгляде на «Титаник» у людей перехватывало дыхание. Своей мощью и величием он производил впечатление совершенства. Это был корабль-мечта, плавающий дворец. Под звуки судового оркестра «Титаник» взял курс на Нью-Йорк, подняв флаг Славы. Трагедия случилась в воскресенье, в ночь с 14 на 15 апреля 1912 года в Атлантическом океане. Два матроса, осматривающие с фок-мачты окутанный ночным туманом горизонт, увидели тень огромного айсберга. Но было уже поздно. Столкновение с айсбергом оказалось неизбежным. Раздался страшный скрежет. От удара судно вздрогнуло, и вдоль борта прокатился грохочущий звук. Айсберг распорол правый борт корабля. Прозвучал сигнал бедствия. «Титаник» тщетно взывал, молил о помощи. По роковому стечению обстоятельств его никто не слышал, а выпущенные сигнальные ракеты никто не видел. «Титаник» остановился посреди океана. В считанные минуты две тысячи пассажиров и члены команды осознали, что им грозит смертельная опасность. И если одни понимали свою обреченность, то другие продолжали верить в миф о «непотопляемости» «Титаника». Среди общего хаоса, паники и неразберихи в одно мгновение воцарилась звенящая тишина и… зазвучала музыка. Все поняли, что происходит нечто фантастически нереальное. Это заиграл судовой оркестр. В простом холле первого класса музыканты под руководством дирижера и скрипача Уолласа Генри Хартли, надев спасательные жилеты, вначале робко, a затем все громче и неистовей заиграли жизнерадостный регтайм', отгоняя своим исполнением страх и тревогу мечущихся по судну людей. Музыка снимала напряжение, давала призрачное успокоение. Пассажиры приветствовали музыкантов как героев. Музыкальный ансамбль на «Титанике» считался лучшим коллективом среди оркестров, работавших на крупных пассажирских судах в Северной Атлантике, хотя его участники получали за свой труд мизерную плату - один шиллинг в месяц. Это были восемь музыкантов - семеро англичан и один француз. Роль оркестра в сплочении людей перед лицом неминуемой гибели была огромна. Музыканты совершили беспримерный подвиг Они играли, ободряя обреченных. Музыка вселяла надежду на спасение. И хотя члены команды - матросы, кочегары, механики, стюарды, официанты, капитан, выполняя свои обязанности, совершали благородные, героические поступки, спасая людей, подвиг музыкантов вошел в историю - их музыка звучала до последней минуты жизни, пока над ними не сомкнулись волны. Спасшийся пассажир, спустя много лет вспоминая последние часы жизни «Титаника», писал: «В ту ночь было совершено много героических поступков, но ни один из них не мог сравниться с подвигом этих нескольких музыкантов, игравших час за часом, хотя судно погружалось все глубже и глубже, а море подбиралось к месту, где они стояли. Музыка, которую они исполняли, дала им право быть внесенными в список героев вечной славы». Ярко освещенный «Титаник» медленно уходил под воду. Когда вода затопила салон первого класса, оркестр перешел на шлюпочную палубу, где было наибольшее скопление пассажиров, и продолжал играть. Это была игра со смертью. Регтайм звучал как реквием'. И когда Уоллас Хартли, постучав смычком по своей скрипке, дал знак музыкантам, звуки регтайма стихли, и на затопленной палубе зазвучала мелодия, о которой маэстро всегда говорил, что ее надо играть на собственных похоронах. Наступал последний акт чудовищной трагедии. Гигантский корпус «Титаника», встав дыбом, рухнул носом в воду и исчез в морской бездне. Все было кончено. От места гибели «Титаника» отплывали спасательные шлюпки. Находившиеся в них люди еще долго слышали доносившуюся музыку. Никто из музыкантов не выжил. Тело Хартли было найдено спустя две недели после трагедии. Музыканту было всего 33 года. К его груди была привязана скрипка, которую ему перед отъездом подарила невеста. На скрипке сохранилась гравировка: «Уоллесу по случаю нашей помолвки. Мария». 1. В чем проявился подвиг музыкантов? 2. Что придавало им силы? 3. Можно ли утверждать, что человеческие возможности очень велики? Почему вы так думаете?